Dr.John заготовил сюрприз поклонникам ритм-блюза. Приятный или нет, решать каждому отдельно. Определённо, новая пластинка Доктора Джона "Locked Down" звучит как минимум непривычно. Поблуждав в поисках простых аналогий в памяти, райтеры BN бросили это пустое занятие и положились на объективизм и опыт коллеги, Джеймса МакКинли, музыкального обозревателя одной из самых респектабельных газет Штатов – «The New York Times».
Перевела его статью Оля Тан, поклонница «Доктора», считающая альбом «совершенно новым по звучанию, особенно хор и гармонии, похожие на музыку из фильма Джимма Джармуша «Сломанные цветы».
Сомнения нет, Док сделал смелый LP, покинув на определённый срок привычную колею.
Десятилетиями Доктор Джон, автор песен и пианист из Нового Орлеана, уютно обитал внутри психоделического вуду-образа, созданного им в поздних 60-х. По-прежнему он вышагивает в свете рампы, увешанный африканскими мульками, украшенный тотемами, костями животных, зубами аллигаторов, с пузырьком на шее, внутри которого прах его друга, и мешочек с амулетами. Однако в свои 71, когда многие музыканты ради «кэша» пускаются в ностальгические туры или подумывают о покое, Доктор Джон, похоже, выбивается из образа – и в личностном, и в профессиональном плане. Его амбициозный новый диск "Locked Down" - плод сотрудничества с продюсером Дэном Ауэрбахом, певцом и гитаристом популярного блюз-рокового дуэта Black Keys.
В ближайший уик-энд Док начинает трехнедельный «визит» в «Бруклинскую академию музыки» - серию из 9 концертов, отражающую его вклад в американскую музыку в течение 6 с лишним десятилетий. По его словам, альбом и концерты тесно переплетены с нынешним намерением упорядочить свою жизнь после долгих лет беспечного существования. Важной частью в этом смысле будет восстановление отношений с детьми, чем Доктор Джон пренебрегал в силу своей профессии гастролирующего пианиста (альбом посвящается 11-ти его отпрыскам и внукам). «Похоже, я упустил из виду кое-что, к тому же я сам переживаю обновление, - рассуждает артист в интервью. – Одно из упущений в том, что преследуя что-то, я относился халатно к другому. Пренебрегать своими детьми я больше не хочу».
33-летний Ауэрбах говорит о смысле альбома. Одна из главных его целей в качестве продюсера состояла в том, чтобы позволить Доктору Джону избавиться от маски вуду и создать песни о человеке по имени Мак Рибеннак, то есть о реальном человеке, ибо так в действительности зовут Дока. «Иногда, играя некую роль, эмоционально, по-человечески иссушаешь себя, я так думаю. Так и с Маком: по-человечески ему есть что сказать, и много, у него богатый жизненный опыт реальной жизни. Я хотел музыку Доктора Джона, а лирику, тексты песен – от Мака Рибеннака».
Мистер Ауэрбах создал в течение 17-ти интенсивных дней трудов в студии города Нэшвилла прошедшей осенью музыку, звучащую необработанной, неприукрашенной. «Он тянул меня и толкал в разных направлениях, заставил случиться чему-то особенному. Это пацан с крепкой головой», - говорит Доктор Джон.
Альбом выводит Доктора Джона за круг привычных составляющих предыдущих его дисков. Крепкая сцепка джаза, фанка и соула Нового Орлеана, набора, который он разрабатывает с 70-х годов. Однако "Locked Down" звучит, словно необработанный черновик. Своеобразное стаккато – последовательность песен в жестком, бурном ритме; пульс этой музыки вобрал в себя не меньше от африканской поп-музыки, чем американского ритм-блюза. Кроме того, Доктор Джон обошелся в большинстве треков без своего фирменного, кабачного пианино – вместо этого он играет на электрооргане «Farfisa». Скрипучий голос рычит о нелепостях жизни, о заработке на хлеб насущный, о личном тюремном опыте, о том, как его подстрелили, о печали отца, пропустившего годы, когда дети были маленькими и страшно нуждались в нём.
Поверх ритмов звучат мелодии в африканском духе. Когда Ауэрбах впервые заговорил с ним в 2010 году о возможности такого альбома, он дал послушать Доктору Джону эфиопский джаз виброфониста Mulatu Astatke, чтобы проиллюстрировать своё увлечение потусторонними звуками клавиш. «Мне не хотелось альбома на старый лад. Пусть молодые послушают его и западут на музыку, но пусть это будет не в смысле «клюнут на ретро»».
Ауэрбах нанял молодых африканских поп-музыкантов. Они объединились вокруг немецкого барабанщика Max Weissenfeldt, набившего руку на эфиопских и других африканских ритмах. Добавьте сюда Nick Movshon, басиста из Нью-Йорка, доку в этой же материи. Они ели эфиопскую пищу и слушали африканский джаз 10 сентябрьских дней, пока сочиняли и записывали инструментальный аккомпанемент в студии Ауэрбаха. «Забавно вышло: мы торчали там, животы у нас крутило от этой еды, а звучал эфиопский джаз», - вспоминает Доктор Джон. – «Затем мы чего-то записали, и это типа вспыхнуло огнем. Масса африканского, северо-запада и северо-востока континента, какая-то часть материала напоминает мне слегка Fela Kuti» (нигерийский мультиинструменталист).
«Каждое утро мы начинали с нуля, да, в общем-то с нуля. Однако находясь всем коллективом в студии, начинали вырабатывать некий groove (ритмическую и гармоническую основу произведения)», - говорит Ауэрбах. В смысле текста ряд песен был зарыт в темном, иногда параноидальном мировосприятии Доктора Джона. Например, песня «Революция» начиналась с такого пассажа: «Незрячие глаза правосудия/Неслышащие уши власти/Безгласные ходы денег/Погружают нас в час отчаяния». По словам Ауэрбаха, подобная лирика целиком приходила из записных книжек Доктора Джона, которые тот продемонстрировал ему во время знакомства в Новом Орлеане. «Не обязательно законченные песни. Просто поэзия, рифмованные фразы без всякой мелодии».
После того, как были завершены черновые записи, Доктор Джон вновь приехал в Нэшвилл и напел свои стихи на инструментальные треки, что шло вразрез с его обычным процессом сочинения. «Я получил время выйти за пределы собственного метода и сделать по-другому. Я сочинил два-три варианта одной и той же песни».
Dr. John
Совершено согласна с эхнатоном
Признаться, так и не слушал у него ничего, кроме Гри-гри, но только что посмотрел прекрасный Энжел Харт с Мики Рурком, и там была 
