Doerty
White Russian Protestant Antiracist
Два в одном (2006)
Мой №1 в прошлом году)
режиссёр: Кира Муратова
сценарий: Евгений Голубенко, Рената Литвинова
в ролях: Богдан Ступка, Наталья Бузько, Рената Литвинова, Александр Баширов, Сергей Бехтерев, Леонид Кушнир, Александра Свенская, Анатолий Трухин, Жак Даниэль, Филипп Панов, Владимир Горянский, Нина Русланова
производство: Украина-Россия, 2006
Пожалуй, лишь в «Три истории» были полны у Муратовой столь чистой мизантропии. Её новая картина свободна от примесей боли, страстности и растерянности, с которыми была выражена нелюбовь к человеческому роду в «Астеническом синдроме» и «Настройщике»- осталась лишь отстранённо-холодная, презрительная, заворожённая созерцанием неприязнь.
«Два в одном» состоят из самостоятельных частей, не связанных ни сюжетом, ни стилистикой. Действие первой начинается с символической, но исключительной по выразительности десакрализации театра как «храма искусств»: завладев опустевшей сценой, рабочий в исполнении Александра Баширова, победоносно щурясь в темноту зала, произносит монолог Гамлета, допуская лишь одну лексическую вольность- заменяет слово «умереть» на «окочуриться». Как вскоре выясняется, в двух шагах от него окочурился актёр Борисов, повесившийся прямо на театральной декорации. По всем сюжетным правилам это событие должно было бы заставить окружающих задуматься о несовершенстве бытия или, по крайней мере, вовлечь их в разрешение той своеобразной детективно-психологической загадки, которую представляет собой каждое самоубийство. Однако гибель Борисова самым естественным образом вписывается в привычную рутину жизни театра, оказываясь одним из множества досадных инцидентов и препятствий в подготовке вечернего спектакля. Костюмерша, отыскивающая затерявшийся цветок, интересуется, не уложили ли на него покойного; рабочие сцены, ищущие предлога для отлынивания, убеждают бригадира, что не в состоянии работать рядом с мертвецом; завхоз упрекает гардеробщицу, что та не проследила за возвращением костюмов по окончании представления, ведь Борисов повесился в одеянии герцога из утреннего спектакля- и в чём теперь завтра играть его сменщику? Несколько дежурных вздохов и восклицаний о счастливой участи человека, живущего и умершего на сцене, да «веночек» вскладчину- всё, чем удостаивают гибель Борисова его коллеги. Никто не делает и попытки поинтересоваться причиной его поступка, герои заняты другими заботами, устанавливая декорации, участвуя в мелких ссорах и обсуждая возможность «под шумок» приделать ноги плохо лежащему реквизиту. Удавившийся же Борисов отнюдь не кажется изгоем этого пошлого, убогого мира- смахивающий на Пьеро в своём гриме и костюме, со своим безвкусным самоубийством-жестом он скорее смехотворен, чем трагичен; его гибель не приводит ни к чему, кроме ещё одной смерти, ещё более нелепой и жалкой.
От большинства произведений, разоблачающих закулисье «мира искусства», заурядную мелочность, разгульность и склонность к интриганству его представителей, картина Муратовой отличается тем, что в ней отсутствует собственно искусство, очищающее и оправдывающее будничные подлости его служителей, «творящих прекрасное от пьянства и до пьянства». В фильме нет прекрасного, нет стихов, растущих из сора- есть только сор.
Впрочем, следующий за окончанием первой части пролог будто бы превращает вторую в то самое подготавливавшееся представление, но этот переход играет роль скорее декоративной виньетки, чем связующего звена- действие вскоре покидает сценические декорации. От театра остаётся только изысканная в своей искусственности красота упадка, с падающими, кружащимися на фоне синего неба снежинками, заставленными антиквариатом залами, копиями классических полотен, выполняющими функцию возбуждающего средства из дешёвого притона. Вместо броуновского движения уродцев и их отрывочных, причудливых диалогов из первой части- камерное, сюжетно упорядоченное повествование с минимумом действующих лиц. В прологе зрителю обещают представить «самого великого из мужчин», любимца «прекраснейших женщин города». Чудо-любовник оказывается одряхлевшим ловеласом, чей арсенал соблазнителя включает стандартный набор шапманского-цветов-конфет-комплиментов да ухватки насильника. Он поручает своей дочери отыскать ему «женщину жизни», чтобы не так скучно было встречать Новый год- в противном случае ей придётся заменить эту женщину самой. Когда дочь скрепя сердце выполняет поручение и приводит к любвеобильному родителю молоденькую водительницу трамвая, тот запирает все двери и объявляет, что не выпустит никого, пока не получит секса. Расправляясь с такой безжалостностью с образом Казановы, этим тотемом и парадным штандартом мужского шовинизма, авторы с не меньшим ехидством живописуют объекты его страсти, дочь героя, втянувшую подругу в столь неприятную историю, чтобы не повздорить с грозным отцом, и беспечную вагоновожатую, несколько разочарованную знакомством с «самым великим мужчиной», но всё же готовую признать, что «он очень мил». С подобными персонажами трагедия невозможна: роковая развязка, подразумеваемая ситуацией, оборачивается фарсом, оставляющим ничтожное существование героев в неизменности.
Самодостаточные, весьма условно скреплённые в единое целое, эти две истории объединяет выраженное в них отношение к человеческому общежитию, чьим главным свойством представлена низость, более достойная презрения, чем осуждения. В этом жалком мирке худшим горестям отказано в трагизме, чувствам- в страстности, злодеям- в инфернальном величии, жертвам- в способности и даже стремлении оказать злу достойный отпор. При этом упрекать «Два в одном» в композиционной и стилистической неряшливости уместно не более, чем пенять за несоблюдение правил поединка заправскому уличному драчуну, который после классического хука без стеснения перебрасывает противника через плечо, а в довершение для порядка пару раз пинает беднягу ногой. Как и в случае с подобной потасовкой, для картины важна убедительность, выразительность эффекта- пуская в ход буффонаду и мнимую трагичность, выпуская на сцену вереницу фриков и развенчивая респектабельные амплуа, нанося удары и в бровь, и в пах, Муратова со товарищи в очередной раз ставят нашей планете ноль.
Мой №1 в прошлом году)
режиссёр: Кира Муратова
сценарий: Евгений Голубенко, Рената Литвинова
в ролях: Богдан Ступка, Наталья Бузько, Рената Литвинова, Александр Баширов, Сергей Бехтерев, Леонид Кушнир, Александра Свенская, Анатолий Трухин, Жак Даниэль, Филипп Панов, Владимир Горянский, Нина Русланова
производство: Украина-Россия, 2006
Пожалуй, лишь в «Три истории» были полны у Муратовой столь чистой мизантропии. Её новая картина свободна от примесей боли, страстности и растерянности, с которыми была выражена нелюбовь к человеческому роду в «Астеническом синдроме» и «Настройщике»- осталась лишь отстранённо-холодная, презрительная, заворожённая созерцанием неприязнь.
«Два в одном» состоят из самостоятельных частей, не связанных ни сюжетом, ни стилистикой. Действие первой начинается с символической, но исключительной по выразительности десакрализации театра как «храма искусств»: завладев опустевшей сценой, рабочий в исполнении Александра Баширова, победоносно щурясь в темноту зала, произносит монолог Гамлета, допуская лишь одну лексическую вольность- заменяет слово «умереть» на «окочуриться». Как вскоре выясняется, в двух шагах от него окочурился актёр Борисов, повесившийся прямо на театральной декорации. По всем сюжетным правилам это событие должно было бы заставить окружающих задуматься о несовершенстве бытия или, по крайней мере, вовлечь их в разрешение той своеобразной детективно-психологической загадки, которую представляет собой каждое самоубийство. Однако гибель Борисова самым естественным образом вписывается в привычную рутину жизни театра, оказываясь одним из множества досадных инцидентов и препятствий в подготовке вечернего спектакля. Костюмерша, отыскивающая затерявшийся цветок, интересуется, не уложили ли на него покойного; рабочие сцены, ищущие предлога для отлынивания, убеждают бригадира, что не в состоянии работать рядом с мертвецом; завхоз упрекает гардеробщицу, что та не проследила за возвращением костюмов по окончании представления, ведь Борисов повесился в одеянии герцога из утреннего спектакля- и в чём теперь завтра играть его сменщику? Несколько дежурных вздохов и восклицаний о счастливой участи человека, живущего и умершего на сцене, да «веночек» вскладчину- всё, чем удостаивают гибель Борисова его коллеги. Никто не делает и попытки поинтересоваться причиной его поступка, герои заняты другими заботами, устанавливая декорации, участвуя в мелких ссорах и обсуждая возможность «под шумок» приделать ноги плохо лежащему реквизиту. Удавившийся же Борисов отнюдь не кажется изгоем этого пошлого, убогого мира- смахивающий на Пьеро в своём гриме и костюме, со своим безвкусным самоубийством-жестом он скорее смехотворен, чем трагичен; его гибель не приводит ни к чему, кроме ещё одной смерти, ещё более нелепой и жалкой.
От большинства произведений, разоблачающих закулисье «мира искусства», заурядную мелочность, разгульность и склонность к интриганству его представителей, картина Муратовой отличается тем, что в ней отсутствует собственно искусство, очищающее и оправдывающее будничные подлости его служителей, «творящих прекрасное от пьянства и до пьянства». В фильме нет прекрасного, нет стихов, растущих из сора- есть только сор.
Впрочем, следующий за окончанием первой части пролог будто бы превращает вторую в то самое подготавливавшееся представление, но этот переход играет роль скорее декоративной виньетки, чем связующего звена- действие вскоре покидает сценические декорации. От театра остаётся только изысканная в своей искусственности красота упадка, с падающими, кружащимися на фоне синего неба снежинками, заставленными антиквариатом залами, копиями классических полотен, выполняющими функцию возбуждающего средства из дешёвого притона. Вместо броуновского движения уродцев и их отрывочных, причудливых диалогов из первой части- камерное, сюжетно упорядоченное повествование с минимумом действующих лиц. В прологе зрителю обещают представить «самого великого из мужчин», любимца «прекраснейших женщин города». Чудо-любовник оказывается одряхлевшим ловеласом, чей арсенал соблазнителя включает стандартный набор шапманского-цветов-конфет-комплиментов да ухватки насильника. Он поручает своей дочери отыскать ему «женщину жизни», чтобы не так скучно было встречать Новый год- в противном случае ей придётся заменить эту женщину самой. Когда дочь скрепя сердце выполняет поручение и приводит к любвеобильному родителю молоденькую водительницу трамвая, тот запирает все двери и объявляет, что не выпустит никого, пока не получит секса. Расправляясь с такой безжалостностью с образом Казановы, этим тотемом и парадным штандартом мужского шовинизма, авторы с не меньшим ехидством живописуют объекты его страсти, дочь героя, втянувшую подругу в столь неприятную историю, чтобы не повздорить с грозным отцом, и беспечную вагоновожатую, несколько разочарованную знакомством с «самым великим мужчиной», но всё же готовую признать, что «он очень мил». С подобными персонажами трагедия невозможна: роковая развязка, подразумеваемая ситуацией, оборачивается фарсом, оставляющим ничтожное существование героев в неизменности.
Самодостаточные, весьма условно скреплённые в единое целое, эти две истории объединяет выраженное в них отношение к человеческому общежитию, чьим главным свойством представлена низость, более достойная презрения, чем осуждения. В этом жалком мирке худшим горестям отказано в трагизме, чувствам- в страстности, злодеям- в инфернальном величии, жертвам- в способности и даже стремлении оказать злу достойный отпор. При этом упрекать «Два в одном» в композиционной и стилистической неряшливости уместно не более, чем пенять за несоблюдение правил поединка заправскому уличному драчуну, который после классического хука без стеснения перебрасывает противника через плечо, а в довершение для порядка пару раз пинает беднягу ногой. Как и в случае с подобной потасовкой, для картины важна убедительность, выразительность эффекта- пуская в ход буффонаду и мнимую трагичность, выпуская на сцену вереницу фриков и развенчивая респектабельные амплуа, нанося удары и в бровь, и в пах, Муратова со товарищи в очередной раз ставят нашей планете ноль.
- Опис
- Последний фильм Киры Муратовой
Останнє редагування модератором:
, жалко что другие ее творения достать у нас просто не возможно

