Doerty
White Russian Protestant Antiracist
Шпионский роман
Шпионский, политический детектив, на мой взгляд, нуждается в отдельной теме, уже хотя бы потому, что нём действуют совсем иные, весьма размытые представления о преступлении, ведь его героям профессиональный, служебный долг велит пренебрегать законами- как чужих стран, зачастую враждебных их родине, так и законами собственной страны, которую они призваны защищать. Но действительно ли великая цель- защита своей родины- оправдывает любые средства (даже если не подвергать сомнению утверждение, что эту цель действительно можно считать великой)? Если нет, то где проходит грань оправдываемости? Можно ли ради защиты интересов своего государства уничтожать граждан других государств? Уничтожать собственных граждан? Кто уполномочен вычислять «допустимые потери»? Не становится ли подчас эта самая защита родины абстракцией, прикрывающей обычный бюрократический механизм с подковёрными интригами, тщеславием, связями, алчностью, который для успешного функционирования необходимо время от времени смазывать кровью? Попытка разрешить- или хотя бы задать- эти вопросы, на мой взгляд, способна придать произведениям этого поджанра детектива особенный драматизм. Также привлекательнейшей чертой жанра является выставление напоказ скрытых пружин политического закулисья, стремление взглянуть на историю, механизмы функционирования общества, идеологию и международные катаклизмы с другой, скрытой стороны.
Подобный вышеуказанным, хотя, быть может, и весьма упрощённый вопрос, мучил меня с детства, проведённого в невинной приверженности социалистическому строю, из которой меня до поры до времени милосердно не выводили родители- какое основание мы имеем подвергать моральному осуждению и уголовному преследованию людей, которые в своей незаконной деятельности на нашей территории лишь следуют полученным приказам, и, что самое главное- эти приказы ничем не отличаются от тех, которые получают и которые исполняют наши граждане в других странах? Почему агент другого государства- это шпион, а наш агент- разведчик?..
И, в конце концов, чем объясняется это практикующееся всюду гнусное обыкновение военного времени- пленным солдатам сохранять жизнь, а шпионов (способных, по известному высказыванию, спасти тысячи военных)- даже не расстреливать, а вешать?
Признаюсь, я мало знаком с этим жанром, и стремление узнать его получше- одна из причин, по которым я сделал эту тему) Довольно много я читал лишь Йена Флеминга, образцового, этапного автора времён Противостояния, к которому ни в коем случае не следует относиться с пренебрежением. Если в киносериале (который я, конечно же, страстно люблю) о Бонде, Джеймсе Бонде с самого начала был очевиден элемент самопародийности и, главное, невсамделишности, романы Флеминга, который сам был оперативником Интеллиженс сервис, отличаются куда большим реализмом и подчас отдают горечью. Особенно реалистичен, даже трагичен первый роман, что было, кстати, хорошо передано в недавней экранизации- «Казино
Руайаль» (http://www.lib.ru/DETEKTIWY/FLEMING/kasinoruajl.txt). Помню также, как удивило меня, что изображение сталинского Советского Союза в романе «Из России с любовью» (http://www.lib.ru/DETEKTIWY/FLEMING/russlove.txt) было не лишено достоверности- потом я узнал, что Флеминг жил в Москве, официально- в качестве корреспондента лондонского издания- и даже присутствовал в этом качестве на политических процессах. Хочу привести ещё один пример- в рассказе «Свет жизни» (http://www.lib.ru/DETEKTIWY/FLEMING/light.txt) Бонд получает задание обезвредить девушку, являющуюся опытным киллером вражеских спецслужбы. Он смотрит на неё в прицел оптической винотовки и понимает, что может просто застрелить её, а может ранить таким образом, что она станет профнепригодной. Таким образом, Флеминг сталкивает своего героя с ситуацией, которая кажется мне ключевой, основополагающей для жанра- когда мы получаем правительственную индульгенцию на убийство, на использование любых средств, мы в какой-то степени возвращаемся в первозданное пространство морали, свободное от диктата общественных установлений, когда степень ущерба, которую мы наносим своим врагам, зависит от наших личных представлений о добре и зле.
И всё же книги Флеминга представляют своему читателю некую идеальную модель разделения мира на своих и чужих, в первую очередь благодаря их герою, рыцарю без страха и упрёка, идеальному защитнику буржуазных ценностей, и его честному и мудрому руководству. Я не считаю это недостатоком Флеминга- люди нуждаются в идеальных героях, их образы в не меньшей степени способны вдохновлять нас на стремление изменить мир к лучшему, чем изображение несовершенства этого мира. Что касается несовершенства, то и ему посвящён весьма солидный массив литературы. Быть может, вы обратили внимание- в кинематографе, не считая отдельных лент 70-х, вдохновлённых разочарованием граждан западных стран в официальной культуре, зарождающейся конспирологией и ужасом и неприязнью перед власть придержащими собственного государства, только в последние полтора десятилетия стало появляться множество картин, представляющих крайне нелицеприятный взгляд на шпионские будни. Сокрушительный разгром, понесённый странами развитого социализма в Холодной войне с «западным» блоком, стал настоящим концом концом карьеры для экранных бравых и неистребимых шпионов её величества, пентагоновских рыцарей плаща и кинжала без страха, упрёка и сомнений, которые столько лет удовлетворяли своими приключениями масскультные вкусы буржуазных обывателей и прочих поклонников кинематографа не просто хорошего, но и интересного. Выполнив свой долг перед демократией, они ушли в анналы золотого века культуры противостояния, образчики которой теперь так радуют и умиляют телезрителей побеждённых стран. Что же до отпраздновавших победителей, для них настало время подведения итогов и разбора полётов, время выяснить, чего стоила эта борьба им самим, всегда ли их средства в этой борьбе соответствовали их целям. Новыми героями экрана стали опустошённые нечеловеческим напряжением, страхом и пролитой кровью, чужой и собственной, разочарованные и уставшие рядовые невидимого фронта, и их беспринципные боссы- солдафоны, политиканы и обычные карьеристы, а пафос служения отчизне сменился пафосом борьбы маленького, но мужественного и честного человека против могущества Системы. Однако в литературе подобные произведения стали появляться немногим позже начала самой Холодной войны. Не так давно я прочитал едва ли не главное произведение, представляющее этот полюс жанра с его скептическим, разочарованным ревизионизмом- роман 1963-го года «Шпион, который вернулся с холода» Джона Ле Карре (http://www.lib.ru/DETEKTIWY/LEKARRE/holod.txt), который также служил в Интеллиженс сервис. Это повествование об операции британской разведки, направленной на дискредитацию одного из высших чинов ГДР-ровской службы безопасности- необычано мрачное, правдивое, горькое произведение с превосходно выписанными героями. Деятельность спецслужб здесь изображается в самом неприглядном виде: оперативные агенты в какой-то момент оказываются заложниками собственных чувств, привязанностей, жажды мести, малодушия, но, будучи живыми, страдающими людьми, выгодно отличаются от своих циничных, расчётливых, беспринципных руководителей; противник оказывается намного симпатичней, по-человечески ближе, чем союзник, однако это не может повлиять на стремление уничтожить одного и защитить другого; гражданские лица, никак не связанные с клокочущим миром политического закулисья, столкнувшись с ним волею случая, становятся заложниками, пешками в шпионских играх, чьё существование разрушается с безжалостностью и равнодушием; в многочисленных размышлениях и диалогах люди по разные стороны баррикад приходят к выводу, что, хотя идеология проотивостоящих государств различается в корне, методы их защитников- почти идентичны. Вот что говорит главный герой о британской разведке: «...кто такие, по-твоему, шпионы: священники, святые, мученики? Это неисчислимое множество тщеславных болванов, предателей- да, и предателей тоже, -развратников, садистов и пьяниц, людей, играющих в индейцев и ковбоев, чтобы хоть как-то расцветить свою тусклую жизнь. Или ты думаешь, что они там в Лондоне сидят как монахи и держат на весах Добро и Зло?» И вот ещё: «Случилось так, что нами законопатили трещину. Жаль, конечно. И жаль всех остальных, кем тоже законопатили трещину. Но только не надо оспаривать термины и категории. В тех же терминах и категориях мыслит твоя партия. Небольшая потеря и огромные достижения. Один, принесённый в жертву во имя многих. Неприятно, конечно, решать, кто именно должен стать жертвой. Неприятно переходить от теории к практике».
Хочу остановится ещё на нескольких романах, которые некогда произвели на меня большое впечатление. На мой взгляд, к данному жанру разумно относить также романы о не вполне легитимных военных операциях. Превосходным примером таких произведений являются «Псы войны» Фредерика Форсайта (http://www.lib.ru/DETEKTIWY/FORSAJT/war_dogs.txt), одного из патриархов политического детектива- это роман о государственном перевороте, который крупная корпорация в интересах бизнеса организовывает в африканской банановой республике, однако планы бизнесменов идут под откос, потому что предводитель наёмников, призванных провести операцию, неожиданно решает выйти из повиновения работодателям и, возможно, впервые в жизни, использовать на благо свою способность сражаться и убивать. «Псы войны»- книга, просто ошеломляющая тщательностью изображения подготовки военной операции, подробностью и убедительностью изображения профессиональных будней современных наёмников, а также выразительностью их характеров.
Не могу не вспомнить о «Турецком гамбите» Акунина (http://www.lib.ru/RUSS_DETEKTIW/BAKUNIN/gambit.txt), отличающемся нетривиальным подходом к несправедливо забытой русско-турецкой кампании, в котором наиболее интересен образ турецкого агента, сочетающего черты Ататюрка и Макивавели, сражающийсяя с Россией, видя в ней источник азиатского варварства, от которого мечтает избавить собственную страну.
В завершение хочу сказать об одном из моих любимых произведений в литературе вообще- романе Грэма Грина «Тихий американец» (http://www.lib.ru/INPROZ/GREEN/quiet_am.txt), который некогда потряс меня буквально до основания, в частности, тем, что заглавный герой показался мне безжалостной сатирой на тип людей, к которому принадлежу я сам (впрочем, полагаю, я в куда меньшей степени инфантилен, а потому не столь жесток). Действие разворачивается в Индокитае, где французы тщетно пытаются подавить антиколлониалистское восстание (пример, к сожалению, не ставший поучительным для американцев, явившихся туда спустя какое-то десятилетие), и повествует о взаимоотношениях, построенных на сложной смеси враждебности, непонимания, интереса, уважения и симпатии двух очень разных людей- циничного, разуверившегося во всём стареющего писателя, ироничного, наблюдательного и не слишком чистоплотного в личной жизни, и молодого идеалиста, уверенного в историческом прогрессе, честного, отважного, добродетельного, стремящегося изменить мир к лучшему- и готового ради этого изменения пролить море крови. Я только что понял, как могу выразить своё отношение к этому роману- для меня это одна из самых выразительных, самых трагичных историй о дружбе во всей литературе. Его завергающий абзац с мощными, бьющими под дых фразами я помню наизусть. Цитировать не буду, возможно, они не столь впечатляют в отрыве от контекста, к тому же, не хочу, чтобы тот, кто решит его прочесть, нарвался на спойлер.
...Но странный стук зовёт в дорогу
Шпионский, политический детектив, на мой взгляд, нуждается в отдельной теме, уже хотя бы потому, что нём действуют совсем иные, весьма размытые представления о преступлении, ведь его героям профессиональный, служебный долг велит пренебрегать законами- как чужих стран, зачастую враждебных их родине, так и законами собственной страны, которую они призваны защищать. Но действительно ли великая цель- защита своей родины- оправдывает любые средства (даже если не подвергать сомнению утверждение, что эту цель действительно можно считать великой)? Если нет, то где проходит грань оправдываемости? Можно ли ради защиты интересов своего государства уничтожать граждан других государств? Уничтожать собственных граждан? Кто уполномочен вычислять «допустимые потери»? Не становится ли подчас эта самая защита родины абстракцией, прикрывающей обычный бюрократический механизм с подковёрными интригами, тщеславием, связями, алчностью, который для успешного функционирования необходимо время от времени смазывать кровью? Попытка разрешить- или хотя бы задать- эти вопросы, на мой взгляд, способна придать произведениям этого поджанра детектива особенный драматизм. Также привлекательнейшей чертой жанра является выставление напоказ скрытых пружин политического закулисья, стремление взглянуть на историю, механизмы функционирования общества, идеологию и международные катаклизмы с другой, скрытой стороны.
Подобный вышеуказанным, хотя, быть может, и весьма упрощённый вопрос, мучил меня с детства, проведённого в невинной приверженности социалистическому строю, из которой меня до поры до времени милосердно не выводили родители- какое основание мы имеем подвергать моральному осуждению и уголовному преследованию людей, которые в своей незаконной деятельности на нашей территории лишь следуют полученным приказам, и, что самое главное- эти приказы ничем не отличаются от тех, которые получают и которые исполняют наши граждане в других странах? Почему агент другого государства- это шпион, а наш агент- разведчик?..
И, в конце концов, чем объясняется это практикующееся всюду гнусное обыкновение военного времени- пленным солдатам сохранять жизнь, а шпионов (способных, по известному высказыванию, спасти тысячи военных)- даже не расстреливать, а вешать?
Признаюсь, я мало знаком с этим жанром, и стремление узнать его получше- одна из причин, по которым я сделал эту тему) Довольно много я читал лишь Йена Флеминга, образцового, этапного автора времён Противостояния, к которому ни в коем случае не следует относиться с пренебрежением. Если в киносериале (который я, конечно же, страстно люблю) о Бонде, Джеймсе Бонде с самого начала был очевиден элемент самопародийности и, главное, невсамделишности, романы Флеминга, который сам был оперативником Интеллиженс сервис, отличаются куда большим реализмом и подчас отдают горечью. Особенно реалистичен, даже трагичен первый роман, что было, кстати, хорошо передано в недавней экранизации- «Казино
Руайаль» (http://www.lib.ru/DETEKTIWY/FLEMING/kasinoruajl.txt). Помню также, как удивило меня, что изображение сталинского Советского Союза в романе «Из России с любовью» (http://www.lib.ru/DETEKTIWY/FLEMING/russlove.txt) было не лишено достоверности- потом я узнал, что Флеминг жил в Москве, официально- в качестве корреспондента лондонского издания- и даже присутствовал в этом качестве на политических процессах. Хочу привести ещё один пример- в рассказе «Свет жизни» (http://www.lib.ru/DETEKTIWY/FLEMING/light.txt) Бонд получает задание обезвредить девушку, являющуюся опытным киллером вражеских спецслужбы. Он смотрит на неё в прицел оптической винотовки и понимает, что может просто застрелить её, а может ранить таким образом, что она станет профнепригодной. Таким образом, Флеминг сталкивает своего героя с ситуацией, которая кажется мне ключевой, основополагающей для жанра- когда мы получаем правительственную индульгенцию на убийство, на использование любых средств, мы в какой-то степени возвращаемся в первозданное пространство морали, свободное от диктата общественных установлений, когда степень ущерба, которую мы наносим своим врагам, зависит от наших личных представлений о добре и зле.
И всё же книги Флеминга представляют своему читателю некую идеальную модель разделения мира на своих и чужих, в первую очередь благодаря их герою, рыцарю без страха и упрёка, идеальному защитнику буржуазных ценностей, и его честному и мудрому руководству. Я не считаю это недостатоком Флеминга- люди нуждаются в идеальных героях, их образы в не меньшей степени способны вдохновлять нас на стремление изменить мир к лучшему, чем изображение несовершенства этого мира. Что касается несовершенства, то и ему посвящён весьма солидный массив литературы. Быть может, вы обратили внимание- в кинематографе, не считая отдельных лент 70-х, вдохновлённых разочарованием граждан западных стран в официальной культуре, зарождающейся конспирологией и ужасом и неприязнью перед власть придержащими собственного государства, только в последние полтора десятилетия стало появляться множество картин, представляющих крайне нелицеприятный взгляд на шпионские будни. Сокрушительный разгром, понесённый странами развитого социализма в Холодной войне с «западным» блоком, стал настоящим концом концом карьеры для экранных бравых и неистребимых шпионов её величества, пентагоновских рыцарей плаща и кинжала без страха, упрёка и сомнений, которые столько лет удовлетворяли своими приключениями масскультные вкусы буржуазных обывателей и прочих поклонников кинематографа не просто хорошего, но и интересного. Выполнив свой долг перед демократией, они ушли в анналы золотого века культуры противостояния, образчики которой теперь так радуют и умиляют телезрителей побеждённых стран. Что же до отпраздновавших победителей, для них настало время подведения итогов и разбора полётов, время выяснить, чего стоила эта борьба им самим, всегда ли их средства в этой борьбе соответствовали их целям. Новыми героями экрана стали опустошённые нечеловеческим напряжением, страхом и пролитой кровью, чужой и собственной, разочарованные и уставшие рядовые невидимого фронта, и их беспринципные боссы- солдафоны, политиканы и обычные карьеристы, а пафос служения отчизне сменился пафосом борьбы маленького, но мужественного и честного человека против могущества Системы. Однако в литературе подобные произведения стали появляться немногим позже начала самой Холодной войны. Не так давно я прочитал едва ли не главное произведение, представляющее этот полюс жанра с его скептическим, разочарованным ревизионизмом- роман 1963-го года «Шпион, который вернулся с холода» Джона Ле Карре (http://www.lib.ru/DETEKTIWY/LEKARRE/holod.txt), который также служил в Интеллиженс сервис. Это повествование об операции британской разведки, направленной на дискредитацию одного из высших чинов ГДР-ровской службы безопасности- необычано мрачное, правдивое, горькое произведение с превосходно выписанными героями. Деятельность спецслужб здесь изображается в самом неприглядном виде: оперативные агенты в какой-то момент оказываются заложниками собственных чувств, привязанностей, жажды мести, малодушия, но, будучи живыми, страдающими людьми, выгодно отличаются от своих циничных, расчётливых, беспринципных руководителей; противник оказывается намного симпатичней, по-человечески ближе, чем союзник, однако это не может повлиять на стремление уничтожить одного и защитить другого; гражданские лица, никак не связанные с клокочущим миром политического закулисья, столкнувшись с ним волею случая, становятся заложниками, пешками в шпионских играх, чьё существование разрушается с безжалостностью и равнодушием; в многочисленных размышлениях и диалогах люди по разные стороны баррикад приходят к выводу, что, хотя идеология проотивостоящих государств различается в корне, методы их защитников- почти идентичны. Вот что говорит главный герой о британской разведке: «...кто такие, по-твоему, шпионы: священники, святые, мученики? Это неисчислимое множество тщеславных болванов, предателей- да, и предателей тоже, -развратников, садистов и пьяниц, людей, играющих в индейцев и ковбоев, чтобы хоть как-то расцветить свою тусклую жизнь. Или ты думаешь, что они там в Лондоне сидят как монахи и держат на весах Добро и Зло?» И вот ещё: «Случилось так, что нами законопатили трещину. Жаль, конечно. И жаль всех остальных, кем тоже законопатили трещину. Но только не надо оспаривать термины и категории. В тех же терминах и категориях мыслит твоя партия. Небольшая потеря и огромные достижения. Один, принесённый в жертву во имя многих. Неприятно, конечно, решать, кто именно должен стать жертвой. Неприятно переходить от теории к практике».
Хочу остановится ещё на нескольких романах, которые некогда произвели на меня большое впечатление. На мой взгляд, к данному жанру разумно относить также романы о не вполне легитимных военных операциях. Превосходным примером таких произведений являются «Псы войны» Фредерика Форсайта (http://www.lib.ru/DETEKTIWY/FORSAJT/war_dogs.txt), одного из патриархов политического детектива- это роман о государственном перевороте, который крупная корпорация в интересах бизнеса организовывает в африканской банановой республике, однако планы бизнесменов идут под откос, потому что предводитель наёмников, призванных провести операцию, неожиданно решает выйти из повиновения работодателям и, возможно, впервые в жизни, использовать на благо свою способность сражаться и убивать. «Псы войны»- книга, просто ошеломляющая тщательностью изображения подготовки военной операции, подробностью и убедительностью изображения профессиональных будней современных наёмников, а также выразительностью их характеров.
Не могу не вспомнить о «Турецком гамбите» Акунина (http://www.lib.ru/RUSS_DETEKTIW/BAKUNIN/gambit.txt), отличающемся нетривиальным подходом к несправедливо забытой русско-турецкой кампании, в котором наиболее интересен образ турецкого агента, сочетающего черты Ататюрка и Макивавели, сражающийсяя с Россией, видя в ней источник азиатского варварства, от которого мечтает избавить собственную страну.
В завершение хочу сказать об одном из моих любимых произведений в литературе вообще- романе Грэма Грина «Тихий американец» (http://www.lib.ru/INPROZ/GREEN/quiet_am.txt), который некогда потряс меня буквально до основания, в частности, тем, что заглавный герой показался мне безжалостной сатирой на тип людей, к которому принадлежу я сам (впрочем, полагаю, я в куда меньшей степени инфантилен, а потому не столь жесток). Действие разворачивается в Индокитае, где французы тщетно пытаются подавить антиколлониалистское восстание (пример, к сожалению, не ставший поучительным для американцев, явившихся туда спустя какое-то десятилетие), и повествует о взаимоотношениях, построенных на сложной смеси враждебности, непонимания, интереса, уважения и симпатии двух очень разных людей- циничного, разуверившегося во всём стареющего писателя, ироничного, наблюдательного и не слишком чистоплотного в личной жизни, и молодого идеалиста, уверенного в историческом прогрессе, честного, отважного, добродетельного, стремящегося изменить мир к лучшему- и готового ради этого изменения пролить море крови. Я только что понял, как могу выразить своё отношение к этому роману- для меня это одна из самых выразительных, самых трагичных историй о дружбе во всей литературе. Его завергающий абзац с мощными, бьющими под дых фразами я помню наизусть. Цитировать не буду, возможно, они не столь впечатляют в отрыве от контекста, к тому же, не хочу, чтобы тот, кто решит его прочесть, нарвался на спойлер.
Останнє редагування:
