Я далеко не джазовый маньяк, но к этой музыке (вернее к более авангардному ее срезу) питаю давние симпатии. Первый раз столкнулся с этим музыкальным пластом еще в детстве, когда старательно вылавливал что-то свежее из радиоприемника. В какой-то момент я наткнулся на программу Алексея Леонидова на BBC и, надо сказать, был сильно удивлен услышанным. Не сказать, чтобы джаз стал моей музыкой, но это удивление записалось куда-то в подкорку и с тех пор небанальные импровизации - плод моего тихого восхищения.
The Thing, впрочем, попались мне совсем не по джазовой линии, а как клиенты лейбла Smalltown Supersound (вернее его "ветки" Smalltown Superjazz). Дело в том, что скандинавская сцена вообще и "смоллтаун" в частности - едва ли не самое интересное, что сейчас происходит в музыкальном андерграунде. Больше всего здесь, конечно, электроники - от адепта нео-диско Ханса Петера Линдстрема ( Hans-Peter Lindstrom ) до айдиэмщика Кима Хьорта ( Kim Hiorthoy). Здесь же обитает и "норвежский интерпол" 120 days, и фрики Sunburned hand of the man, с которыми играет Киран Хебден (Kieran Hebden, Four tet).
Джазовые эксперименты на "смоллтауне" поначалу шли в общей куч, но потом направление стало для лейбла едва ли не ключевым и норвежцы выделили под это специальное подразделение. В этой тусовке, как водится, все играют со всеми - пять музыкантов в разных комбинациях образуют полтора десятка проектов, к которым совершенно запросто подключаются такие люди, как Тарстон Мур (Thurston Moore, Sonic Youth).Эта здоровая и стремительно растущая сцена - один из очагов развития современного джаза притаился именно тут. В общем, визит The Thing был долгожданным и знаковым - таких вот артистов "с переднего края" возят сюда нечасто.
К восьми вечера, на которые был заявлен концерт, народу в "ДОМе" уже было битком - еле-еле удалось занять сидячее местечко. Любителей авангардного джаза у нас оказалось предостаточно. Скандинавы вышли на сцену в 20.20 и стартанули с места в карьер. Барабанщик Паал Нильсенa-Лов (Paal Nilssen-Love) запустил свой запинающийся пулемет, контрабасист Ингебрит Хакер Флатен (Ingebrigt Haker Flaten принялся извлекать из своей громадины индустриальный скрип и скрежет, а идеолог этой троицы Мэтс Густафссон (Mats Gustafson), то и дело меняя альт-саксофон на тенор, выступал в роли солирующего голоса - стонал, скрежетал, вопил и сварливо бранился на неведомом языке, изредка меняя гнев на милость и выдавая пассажи вполне мелодичные. Ежеминутная смена настроений, рваная динамика, резкие остановки и "взлеты" и тотальный отрыв от каких бы то ни было музыкальных канонов, слошная игра на эмоциях. в общем, фри-джаз первосортного разлива. Стоило скандинавам чуть увлечься академизмом, как они немедленно поворачивали на девяносто градусов и вадавали абсолютно рок-рубилово - иногда было ощущение что вот-вот запоет поверх этого "мяса" Серж Танкян. В зале время от времени начиналась стихийная "рвака" - в самых эмоциональных моментах, публика начинала "подкрикивать", прибавляя тем самым какого-то сумасбродного драйва.
Самое удивительное в этой шведско-норвежской троице - то, что при всей авангардности, и, если угодно, "замороченности" их музыки, нет в них самих ни капли академического "серьеза" - обаятельные улыбчивые дядьки лет тридцати пяти, которые просто так вот хитроумно развлекаются сами и других развлекают. Есть в этой формации что-то от айги с его рок-н-ролльным басистом. Этакий авант-поп для интеллигентов. и музыка их совершенно "не грузит", а слушается на одном дыхании, чего не скажешь, например, об электронном авангарде, который неизменно плюхается на голову как булыжник.
Технически все выглядело крайне занятно, ибо каждый со своим инструментом делал что-то особенное. Контрабасист пропускал свой бас через батарею гитарных примочек, спрятанных в смешной зеленый чемоданчик с эмблемой Apple на крышке. Кроме этого, Ингебрит то и дело крутил колки, то спуская струны и издавая какое-то инфразвуковое гудение, то возвращая их в обычный строй. С примочками норвежец тоже оперировал весьма смело - то "убьет" приятный тембр до адского нойза, то превратит контрабас в "гаражную" гитару, то оставит "чистяком". Барабанщик помимо своих традиционных обязанностей гремел цепочками и позвякивал неопределенным предметом, а Матс тоже ловко манипулировал эффектами и подыгрывал себе на самодельном тонгенераторе, сделанном по принципу терменвокса.
Пару раз музыканты делали паузы, чтобы поболтать с публикой - "Ну, мы тут вам поиграем всякого-разного. Вот, например, сейчас будет песенка, которую написала отличная гаражная банда 54 Nude Honeys - сумасшедшие японские девчонки! Потом сыграем стандартик из конца сороковых, ну и всякая скандинавская дребедень тоже будет конечно".
Отыграв час, наши герои решили было ретироваться, но не тут-то было - публика и не думала их отпускать. В результате концерт продлился еще полчаса, а в одном из двух бисов они сыграли-таки свой коронный номер из White Stripes и сорвали очередную порцию оваций. В общем, такого удовольствия от концертов я очень давно не получал - тут прямо все "сложилось" - и очень занятная и необычная музыка, и интересный "лайв", и атмосфера, и какой-то очень хороший "вайб", который от этих музыкантов шел.
The Thing
).
, или не понятно? 
