Re: Фильмы, не оставившие вас равнодушными
...Любви полно и радости все королевство наше,
Добру и справедливости здесь все принадлежит-
Когда король обедает, обедает и стража,
А также те, которых эта стража сторожит.
Недавно узнал, что Шеварднадзе, считавшийся во времена Перестройки одним из первых демократов (как и многие не менее достойные деятели), крепко приложил руку к запрету "Покаяния". Впрочем, кто-то ведь должен был его запретить- в оруэлловском-то году! Страшно представить, какое впечатление могло тогда произвести это кино- его и в 87-м смотрели, как на письмена на Валтасаровом пиру.
Я хорошо помню это время. Как, к примеру, однажды, я тогда ещё не ходил в школу, по телевизору шла передача о Великой отечественной и расписывались заслуги Сталина-полководца, а дедушка возьми и ляпни- ну да, перестрелял пол армии, проспал начало войны, отличный полководец, а потом повернулся ко мне и говорит эдак проникновенно- и вообще, Сталин был плохой, очень плохой, и не верь никому, кто будет убеждать тебя в обратном. Я, конечно, в крик, в плач, но дедушка был для меня непререкаемым авторитетом, так что у культа личности не было в моём сердце никаких шансов.
А некоторое время спустя мама сказала, что к Ленину тоже есть вопросы. Дедушка тогда пробурчал что-то не слишком вразумительное, в том духе, что не слушай маму, всё с Лениным в порядке, и, главное, никому не рассказывай, о чём с тобой дома разговаривают.
В общем, я был подготовлен к плохим новостям, когда в 1988-м году в "Школьнике" напечатали статью, что, дескать, дорогие маленькие читатели, вы уже достаточно взрослые, чтобы узнать грустную правду. Сверстники осаждали классную: Тамара Никодимовна, Тамара Никодимовна, это что... правда?
Я хорошо запомнил, как она поджала губы и сказала мрачно:
-Ну... почитайте, почитайте.
И вышла из класса, благо, была перемена. Говоря откровенно, я не могу судить о её отношении к Сталину с достаточной степенью достоверности, но не сомневаюсь, что если то, что я слышал об учебных заведениях северокорейских концлагерей, является правдой, то её таланты нашли бы там гораздо лучшее применение, чем в средней школе №71 города Днепропетровска.
А мой товарищ Илья бегал по классу- и ко мне подбегал, а я, не желая его обидеть, кивал с сочувственным видом, -захлёбываясь воплями нет, нет, всё не так было, это немецкий шпион, это он пробрался в главный штаб, он подписывал приказы о расстрелах! СТАЛИН НИЧЕГО НЕ ЗНАЛ!
Когда он подскочил ко мне во второй раз, я что-то такое почувствовал, отчего мне стало как-то неловко делать вид, что я с ним согласен. Я сказал, но послушай, ведь было расстреляно очень мнгого людей, очень много. Как это мог сделать один немецкий шпион? А вот как, кричит Илья, заикаясь, в глазах слёзы, он очень хорошо умел подделывать почерки, и он подделал подпись Сталина, и все думали, что это Сталин приказывает, а это был не Сталин, не Сталин, а шпион, а Сталину-то откуда знать о расстрелах, если он никого не приказывал расстреливать?
Я не знал, что ему ответить. Я и сейчас не знаю, что на такое отвечать.
Но "Покаяние" я посмотрел значительно позже. Впрочем, был фильм, в каком-то смысле сыгравший для меня роль "Покаяния"- "Не покидай" Леонида Нечаева, главного советского (белоруса, стоит уточнить) мастера по музыкальным сказкам, по пьесе замечательного драматурга Георгия Полонского, вдохновлявшегося, в свою очередь, сказкой Уильяма Теккерея.
Я посмотрел этот фильм в 1989-м, в передаче "В гостях у сказки". Мне было десять. И это одно из самых сильных впечатлений, которое оказывало на меня искусство кино.
Боюсь- наверно, многие сочтут, что этому следует радоваться, - современным детям будет трудно объяснить, чем этот фильм так прекрасен (хотя для несчастного ребёнка, которому в качестве детского кино родители-злодеи подсовывают "Трубача" и "Бабая", это будет просто "Двенадцать рассерженных мужчин" и "Семь самураев" в одном флаконе).
Как почти все советские мюзиклы, "Не покидай" способен вызвать у неподготовленного зрителя шок неуклюжей хореографией, неистовым лиризмом и нарядами, гораздо больше подходящими не условному рококо сказки, а эстраде 80-х.
Но там был добродушный и весёлый, фальстафовского обаяния король, сыгранный Вячеславом Невинным, который когда-то убил предшественника, приходившегося ему то ли братом, то ли шурином, вместе с его женой, а заняв престол, установил в стране диктатуру, поддерживаемую беспощадным истреблением инакомыслящих. Был канцлер в исполнении Альберта Филозова, главный организатор переворота и кукловод режима, чопорный, аскетичный менеджер террора, тяготящийся своим положением серого кардинала ("....Моя всем правит голова / А на другой корона). Были принцы и принцессы со своими пажами и фрейлинами, проводящие жизнь в придворных увеселениях, любовных томлениях и фехтовании, и в один прекрасный день столкнувшихся с миром нищеты и бесправия, царящими за оградой их аллей и павильонов, с кровавыми драмами прошлого, со всем тем, с чем их собственное существование, кажется, никак не пересекается (как и существование юного отпрыска славной семьи из "Покаяния" не имело ничего общего с существованием палачей и жертв), но что как раз и обеспечило им возможность беззаботно размахивать веерами и рапирами.
Кажется, это был первый фильм из тех, которые я увидел- во всяком случае, первый, который я смог понять, -в котором представление о родине как о счастливой земле процветания и справедливости трактовалось как идеологическая сказка, в которую верят и которую пересказывают идиоты, трусы и подлецы.
полностью согласен.
