Виктор Пелевин

[xbroodax]

Виктор Пелевин

БИОГРАФИЯ:

Родился в 1962 году. В 1979 году окончил московскую среднюю школу № 31 (сейчас гимназия им. Капцовых № 1520). В 1985 году окончил Московский энергетический институт по специальности электромеханик, учился в Литинституте, но был отчислен. Hесколько лет был сотрудником журнала «Наука и религия», где готовил публикации по восточному мистицизму. Первое опубликованное произведение — сказка «Колдун Игнат и люди» (1989). Книги Пелевина переведены на все главные мировые языки, включая японский и китайский. Пьесы по его рассказам с успехом идут в театрах Москвы, Лондона и Парижа. French Magazine включил Виктора Пелевина в список 1000 самых значимых современных деятелей мировой культуры (Россия в этом списке, кроме Пелевина, представлена также кинорежиссёром Сокуровым).

ТВОРЧЕСТВО (циклы произведений, романы, повести и рассказы, эссе, стихи, статьи, сборники):

Спойлер: Скрытый текст

Циклы произведений

Диалектика Переходного Периода из Ниоткуда в Никуда

Элегия 2 (2003)
Мощь великого
Числа (2003)
Македонская критика французской мысли (2003)
Один вог (2003)
Акико (2003)
Фокус-группа (2003)
Жизнь замечательных людей
Гость на празднике Бон (2003)
Запись о поиске ветра (2003)

Романы
1992 — Омон Ра
1993 — Жизнь насекомых
1996 — Чапаев и Пустота
1999 — Generation «П»
2003 — Числа
2004 — Священная книга оборотня
2005 — Шлем ужаса. Креатифф о Тесее и Минотавре
2006 — Empire V (Ампир «В»)

Повести и рассказы
1989 — Колдун Игнат и люди (Сказочка)
1990 — Затворник и Шестипалый
1990 — Оружие возмездия
1990 — Реконструктор (Об исследованиях П. Стецюка)
1991 — Вести из Непала
1991 — Встроенный напоминатель
1991 — Девятый сон Веры Павловны
1991 — День бульдозериста
1991 — Жизнь и приключения сарая Номер XII
1991 — Луноход (отрывок из повести «Омон Ра»)
1991 — Мардонги
1991 — Миттельшпиль
1991 — Музыка со столба
1991 — Онтология детства
1991 — Откровение Крегера (Комплект документации)
1991 — Принц Госплана
1991 — Проблема верволка в Средней полосе (Верволки средней полосы)
1991 — СССР Тайшоу Чжуань. Китайская народная сказка (Правитель)
1991 — Синий фонарь
1991 — Спи
1991 — Ухряб
1991 — Хрустальный мир
1992 — Ника
1993 — Бубен Нижнего мира (Зеленая коробочка)
1993 — Бубен Верхнего мира
1993 — Желтая стрела
1993 — Зигмунд в кафе
1993 — Полет над гнездом врага (глава из романа «Жизнь насекомых»)
1993 — Происхождение видов
1994 — Иван Кублаханов
1994 — Тарзанка
1995 — Папахи на башнях
1996 — Водонапорная башня
1996 — Святочный киберпанк, или Рождественская Ночь-117.DIR
1997 — Греческий вариант
1997 — Краткая история пэйнтбола в Москве
1999 — Нижняя тундра
1999 — Явление героя (отрывок из романа «Generation П»)
2001 — Time Out (Тайм-аут, или Вечерняя Москва)
2003 — Акико
2003 — Гость на празднике Бон
2003 — Запись о поиске ветра
2003 — Македонская критика французской мысли
2003 — Один вог
2003 — Фокус-группа
2004 — Свет горизонта
2005 — Who by fire
2008 — Ассасин
2008 — Зал поющих кариатид
2008 — Кормление крокодила Хуфу
2008 — Некромент
2008 — Пространство Фридмана

Эссе
1990 — Гадание на рунах, или Рунический оракул Ральфа Блума
1990 — Зомбификация. Опыт сравнительной антропологии (Зомбификация советского человека)
1993 — ГКЧП как тетраграмматон
1993 — Джон Фаулз и трагедия русского либерализма
1993 — Икстлан — Петушки
1996 — Ultima Тулеев, или Дао выборов
1998 — Имена олигархов на карте Родины
1998 — Последняя шутка воина
2001 — Код Мира
2001 — Мост, который я хотел перейти
2001 — Подземное небо

Стихи
1993 — Осень (стихотворение из романа «Чапаев и Пустота»)
2003 — Элегия 2
2005 — Психическая атака. Сонет

Статьи
1999 — Виктор Пелевин спрашивает PRов

Сборники
1991 — Синий фонарь
1996 — Сочинения
2005 — Все повести и эссе
2005 — Все рассказы
2005 — Relics. Раннее и неизданное
2008 — П5: Прощальные песни политических пигмеев Пиндостана

Награды:

Спойлер: Скрытый текст

«Великое Кольцо-90» за рассказ «Реконструктор»
«Золотой шар-90» за повесть «Затворник и Шестипалый»
«Великое Кольцо-91» за повесть «Принц Госплана»
Малая Букеровская премия 1992 года за сборник «Синий фонарь»
«Великое Кольцо-93» за рассказ «Бубен верхнего мира»
«Бронзовая улитка-93» за повесть «Омон Ра»
«Интерпресскон-93» за повесть «Омон Ра»
«Интерпресскон-93» за повесть «Принц Госплана»
«Странник-95» за эссе «Зомбификация»
«Странник-97» за роман «Чапаев и Пустота»
«Немецкая литературная премия имени Рихарда Шенфельда» за роман «Generation P». 2000 г.
«Нонино-2001» в Зальцбурге как лучшему иностранному писателю
«Национальный бестселлер-2003» за роман «ДПП NN»
«Премия Аполлона Григорьева-2003» за роман «ДПП NN»

Экранизации:

Спойлер: Скрытый текст

«Generation П»
«Buddha’s Little Finger», экранизация романа «Чапаев и Пустота».
«А Хули», экранизации романа «Священная книга оборотня»

Сайт творчества:
http://pelevin.nov.ru/


Все никак не доходили руки сделать тему про этого замечательного писателя. В юном возрасте, прочитав "Generation П", абсолютно не понял ее и забыл о Пелевине, мысленно окрестив его произведения "наркоманскими" Но все же через несколько лет вернулся к нему, прочитав "Чапаев и Пустота". Книга меня очень поглотила своими мыслями, идеей и сюжетом- очень интересно читалось. Множество аналогий проходило с собственной жизнью, с окружающими ситуациями... Сейчас читаю "Жизнь насекомых", и, как и в случае с "Чапаевым и Пустотой", не могу оторваться. В планах- прочтение других его романов и повторное осиливание "Generation П"))

 

[олег в.]

Re: Виктор Пелевин

Таки да, стандартная сборка. Небезынтересно было читать только потому, что мне нравится образ мыслей автора, а в целом - пустота. Печальней всего для меня смотрятся постоянные попытки подмигнуть молодой аудитории, этот интернет-дискурс и мемчики. В первую очередь из-за того, что книги у П. пишутся медленнее, чем этот самый дискурс меняется и все остро-актуальное к моменту прочтения уже давно боян и не ололо, а разные энгри бердс уже не новее игры "ну, погоди!".
Несколько интересных мыслей и образов в книге есть, но в сравнении с тем же "Чапаевым", да даже с какой "А Хуле" очень слабо.
Честно говоря, хотелось бы от Пелевина увидеть что-то новое.

 

[grim]

Re: Виктор Пелевин

Как обычно, выход новой книги Виктора Пелевина окружен тайной. О содержании романа в двух томах можно судить лишь по нескольким строкам пресс-релиза. Известно, что называется роман «Смотритель», и действие происходит в некоем Идиллиуме — мире, созданном императором Павлом I Алхимиком и врачом Францем-Антоном Месмером. Книга выйдет 3 сентября в издательстве «Эксмо». «Лента.ру» с разрешения Виктора Пелевина публикует из нее отрывок.

Спойлер

… Есть люди, оставившие довольно много потомства. К их числу относится и наш родоначальник, носивший простую русскую фамилию Киж (это было еще до того, как при Антонио Третьем в моду вошли имена, искаженные на французский, итальянский и античный манер).

Киж, известный своим распутством («великим развратом», как удачно выразился один из переводчиков Светония), был одним из сподвижников Павла Великого и оказал императору неоценимую услугу. Он взял у судьбы награду натурой, ибо происходил из гвардейских офицеров и больше всего в жизни ценил ее влажную корневую суть. Под конец он совершил какое­-то преступление, сохраняемое в тайне, — и мы, потомки, до сих пор за него расплачиваемся.

У Кижа было больше пятисот любовниц. То же самое, впрочем, говорили и про Павла, только Павел обычно уподоблялся Кришне, нежно играющему на флейте для пастушек, а Киж — буйнопомешанному, устроившему дебош в публичном доме; здесь таилась непонятная несправедливость, из­-за которой наш род, считаясь одним из самых знатных в Идиллиуме, был одновременно своего рода непристойностью.

Все де Киже прикованы судьбой к месту своего рождения, где как бы искупают неясную вину предка. Многие из старших бюрократов, служащих в канцеляриях Идиллиума, и все без исключения Смотрители происходят именно из нашего рода (ходила шутка, что к нему же принадлежат и Ангелы Элементов — это, конечно, ерунда, но дает представление о нашей вездесущности).

Детство, проведенное в строгости, — залог счастья в зрелом возрасте. Просто потому, что обойденному усладами долго не надоест все то, чем пресытится человек, утопавший в развлечениях с младенчества.

Обыкновенно де Киже воспитываются в монастыре, а по достижении двадцати двух лет им доверяют какую-­нибудь ответственную должность. Часто это делает лично Смотритель. Тогда в их жизни появляются обычные человеческие радости, но до этого момента они почти отсутствуют.

Я вырос в фаланстере «Птица» возле одного из монастырей Желтого Флага (когда мне исполнилось двенадцать лет, меня записали в этот орден в чине шивы, на что, конечно, я не имел ни земного, ни небесного права). Обращались со мной строго. Вместе со мной росли несколько других монастырских детей, моих сверстников и, возможно, родственников.

Я не был среди них ни самым сильным, ни самым слабым (то же касалось и моих умственных способностей). По мнению воспитателей, так человек развивается лучше всего: он не чувствует себя неполноценным, тянется за теми, кто быстрее, умнее, веселее — и понемногу учится преодолевать себя.

Вместе со всеми я тренировался в концентрации, учил стихи, мыл посуду на кухне, зубрил историю Катаклизма и Возрождения, подметал двор и даже пас одно время монастырских свиней, что тогда вызывало у меня отвращение, а сегодня кажется идиллическим и милым. Еще я, как и все дети, с удовольствием добивал отработавших свое големов — за что сегодня мне стыдно.

В двенадцать лет меня разлучили с фаланстером «Птица» и отправили в фаланстер «Медведь», расположенный в горах к северу от столицы.

Помню мое первое от него впечатление: мы едем по горной дороге — и после поворота надо мной нависает как бы немыслимая серая плотина, перерезающая ущелье… Проходит секунда, и я понимаю, что это не плотина — мы слишком высоко, — а фасад возведенного между скалами здания с редко расставленными окнами. В этой плотине я и провел следующие десять лет. Внутри она оказалась неожиданно комфортабельным местом — там были спортзал, пара кафе и длинный бассейн с морской водой. Серьезная школа для высшей элиты. Я обучался так же анонимно, как и прежде.

Нас учили физическому совершенству, древним языкам и так далее — как обычно в таких местах. Мы даже решали квадратные уравнения (они казались мне скорее продолговатыми — и особого успеха в этом я не достиг).

Кроме того, в моем образовании появились и технические предметы: в те годы праведность медитаторов Железной Бездны была вознаграждена, и в нашем быту появились первые вычислители и умофоны.

Помню, как мы разбирали их и вынимали из латунных цилиндров полоски бумаги с непонятными мантрами на латыни. Говорили, что их специально пишут чернилами, полностью выцветающими за два года – чтобы заставить покупателя обновлять модель.

Сейчас я предполагаю, что память об этих нудных уроках вбивали в голову будущему Смотрителю специально — для того, чтобы у него навечно угас интерес к технике. Если так, то цель была достигнута.

Но нас не слишком интересовали все эти технические новинки — мы главным образом увивались за хорошенькими прислужницами и официантками, чей полумонашеский статус совершенно не препятствовал нашему общению из-­за специфики данных ими обетов. Бедняжки по­-настоящему любили работу с молодежью, но их было мало, и на их благородную жертву у нас стояла серьезная многодневная очередь, отчего я привык придавать этой гигиенической процедуре значение и ценность, которых она сама по себе лишена.

Во втором фаланстере со мной обращались строже, чем прежде. Я объяснял это тем, что меня невзлюбили учителя, особенно учитель медитации. Хоть мои тренировки в концентрации прекратились, от меня теперь требовали невероятных усилий в визуализации.

Мне, например, несколько секунд показывали парадный портрет тогдашнего Смотрителя, Никколо Третьего, а затем я должен был описать его во всех подробностях — от черной маски на лице до крохотных рубинов в ошейнике придворной собаки. Если я не ошибался в своем отчете ни разу, меня могли спросить, например, про форму мазков, которыми написаны канделябры золотой люстры.

К счастью, я проходил подобные проверки без особых трудностей — к визуализации у меня определенно был талант, и первые упражнения по ее развитию начались еще в «Птице».

Мои успехи в математике и физике оказались скромнее. Я писал неплохие сочинения по литературе, но учитель словесности отмечал в них «бедность слога и боязнь актуального высказывания» (до сих пор не понимаю, что имел в виду этот трогательный поэт-­неудачник, полный желчи, так и не алхимизировавшейся в чернила).

Еще я неплохо рисовал, но меня бесили темы, задаваемые на уроках, — изобразить капитель колонны, голову мраморной женщины, в подробностях перерисовать карандашом древний масляный пейзаж (оригинал убирали, дав мне посмотреть на него пару секунд, из чего я делал вывод, что меня продолжают натаскивать в визуализации).

Это, конечно, дало результаты. Эклектичные символы Единого Культа становились объектом моей концентрации лишь на время экзаменов – зато к концу своего обучения я так развил свой дар, что мог закрыть от скуки глаза, вспомнить любую красивую девушку, и она оставалась со мной наедине столько, сколько я хотел. Товарищи не верили и завидовали — им для стимуляции воображения нужны были фотографии и рисунки.

В двадцать два года я закончил наконец вторую школу (еще много лет после этого стандартный ночной кошмар об экзамене, к которому я не готов, происходил в ее длинных сводчатых коридорах).

И вот за мной приехали четыре фельдъегеря в красных камилавках, посадили меня в комфортабельнейшую карету (в ней, правда, было что­-то от одиночной клетки для сумасшедшего, обитой изнутри мягким) — и повезли в столицу, велев каяться, не теряя времени.

Что ждет теперь? Счастье? Или, может быть… смерть? Не принесут ли меня в жертву во время какого­-нибудь жуткого ритуала, настолько секретного, что я о нем никогда даже не слышал?

Добравшись в своих мыслях до этого места, я понял — покаяние закончено. Как мало я успел нагрешить, подумал я с усмешкой, гожусь на роль агнца.

 

[олег в.]

Re: Виктор Пелевин

как-то даже примитивно. невообразимое количество скобок, повторы странные, некоторые предложения корявенькие. хм. ПЕЛЕВИН ЛИ ЭТО?!

 

[Anandamid]

Re: Виктор Пелевин

как-то даже примитивно. невообразимое количество скобок, повторы странные, некоторые предложения корявенькие. хм. ПЕЛЕВИН ЛИ ЭТО?!

Тот же вопрос я задавал сам себе, выкидывая в мусорное ведро его Числа в 2002м году. Было ощущение резкой подмены, как в Броске кобры. С тех пор. Но Мизинец Будды ожидаю, он в сентябре выходит.

 

[олег в.]

Re: Виктор Пелевин

Anandamid, ну, числа - это реально порожняк, хотя многим и понравилось, а вот вэмпайр и книга оборотня нормальные. не фонтан, но и не сблев.

 

[Anandamid]

Re: Виктор Пелевин

олег в., Читни, кстати, Пространство Готлиба, я уже про него писал, куда лучше подмененного Пелевина.

 

[grim]

Re: Виктор Пелевин

8 сентября в издательстве «Эксмо» выходит «Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами»— «гибридный роман» Виктора Пелевина, в котором автор обещает ответить на главные вопросы мировой политики, экономики, культуры и антропогенеза. «Афиша Daily» публикует фрагмент из книги.

Спойлер: уривок 1

Дверь приоткрылась — и в кабинет вошел новый посетитель. Капустин, не отрываясь от рисунка, указал ему на пустой стул.

Новый гость был жидковолос и усат. На нем был коричневый костюм настолько дурного покроя, что это походило на сознательно принятую позу покорности. Однако круглый металлический значок на лацкане пиджака, похожий на маленький пронзительный глаз, намекал, что не все так просто. В руках у него была пухлая черная папка с надписью «НА БРИФИНГ».

– Так, Михайлов, — сказал Капустин, когда гость сел. — Времени мало, давай по всем вопросам кратко. Три минуты на каждый… Сначала вот что скажи — это ты про гаитянских колдунов говорил?

Михайлов кивнул.

– Я.

– Во. Когда?

– Когда доклад был по отделу мозга. Говорили про политкорректность.

– Да­-да. Ну­-ка напомни, при чем тут колдуны.

– Ну это просто такой пример был из интернета, товарищ генерал. Что, манипулируя произвольными лингвистическими запретами, можно добиться серьезных результатов по зомбической трансформации психики. Почти таких же, как гаитянские колдуны достигают психотропами.

– А какой механизм?

– Это лучше на примере объяснять, — ответил Михайлов. — Вот, например, слово «ниггер». Если вы белый, употреблять его нельзя ни при каких обстоятельствах — последствия будут на всю жизнь. Белого американца достаточно один раз напугать в детстве, и он уже никогда так не скажет. В крайнем случае, чтобы обозначить табу, будет говорить «N­-word».

– Ну и?

– Но очень трудно — практически невозможно — заставить мозг полностью исключить термин из внутреннего диалога. Мозг будет, во-первых, жевать это слово, а во-вторых, моделировать будущее, где нарушается запрет на его употребление, потому что такое моделирование и есть одна из главных функций неокортекса. Будущее по любым прикидкам получится неприятное. Поэтому мозг станет сам себя пороть и пугать при любой активации соответствующего нейрокоррелята. Причем происходить это может ниже порога осознанности. Человеку страшно, ощущается какая­-то угроза — а почему, непонятно. То же самое будет происходить при встрече с любым негром, даже самым мирным. Поэтому белые полицейские в них и палят все время. Расизм тут ни при чем. Полицейские на самом деле стреляют не в негров, а в свой культурный гироскоп. Просто источник экзистенциальной угрозы проецируется наружу.

– Ой, опять сложно… А зачем наш мозг такие вещи вытворяет? Сам на измену садится?

– Наши предки так выживали, товарищ генерал.

– А почему это помогает выживать?

– Ну вот представьте двух кроманьонцев. Первый все время на измене и трясется от страха — ему кажется, что за углом что­-то притаилось и ждет. Может, пещерный медведь, может троглодит-живоглот… А второму ничего не кажется, и он смело туда идет.

– И?

– Второй не оставил потомства. Его троглодиты съели. Оставил только первый — мы от него произошли. Поэтому мы с вами тоже весь день на измене, товарищ генерал. И с утра до вечера думаем — чего там, за углом? То? Или это? Вдруг я не то сделаю? Не то скажу? А в промежутках иногда удается перепихнуться. Вот это и есть наша жизнь с точки зрения эволюции. Выживание­-то продолжается.

– Ты что-­то уже говорил похожее недавно, — нахмурился Капустин. — Только про порнуху…

– Так точно. Это когда вы спросили, почему у японцев члены такие маленькие.

– Ну­-ка напомни.

– У них не маленькие. У них, с точки зрения пропорций, как раз самые для человека нормальные. Просто у северных народов длиннее, потому что им в верхнем палеолите надо было еще под два слоя меха подсунуть. Те, у кого короткий был, до наших дней не досунули.

– У тебя получается, — сказал Капустин, — что выживает только тот, кто с длинным членом и на измене.

– В нашем регионе однозначно, товарищ генерал.

Капустин с сомнением покачал головой.

– А что вас удивляет? — спросил референт. — Это Гегель мог про абсолютную идею фантазировать. А у природы своя логика. И свое, если угодно, чувство прекрасного. Вы поглядите на мир, где мы живем. Неужели непонятно, кто в нем сохранится?

– Те, кто на измене?

– Конечно. Они собранней. Алертней. Если человеческий мозг, как унтер­офицерская вдова, сам себя порет, он все время начеку.

– Хочешь сказать, политкорректность дает повод для такой порки?

– Да каждые пять секунд. Сейчас стали исследовать ее действие на мозг методом магнитного резонанса — и там много интересного всплыло. Появляется, например, осциллирующий контур, связывающий лимбическую систему с зонами Брока и Вернике, что нетривиально, поскольку…

– Это я все равно не пойму. Давай про практический аспект. Понятный.

– Возникает своего рода водораздел между внутренним диалогом и внешней речью. С одновременным разделением отвечающих за это нейронных контуров. Оруэлл в чистом виде, причем на ровном месте. Чем больше запретных тем и слов, тем больше скрытых психических напряжений. А они создают чувство нависшей угрозы.

– Угрозы чего?

Михайлов развел руками.

– Тут уж каждый свой подвал подключает. Но результат один и тот же. Вокруг сплошной Диснейленд, а человек чувствует себя как в тридцать седьмом году в парке Горького. Одно неосторожное слово, и прощай моргидж*. Внешний мир начинает казаться враждебным и опасным, возникает чувство отверженности и одиночества — и чем больше запретных слов и обходных контуров в речевой зоне, тем глубже отчуждение и недоверие к окружающим. Конечный результат — депрессия, раздвоенность, шизофрения, биполярный психоз. Выплески неконтролируемой агрессии, в том числе стрельба по незнакомым людям.

– Ага, — задумчиво сказал Капустин. — Значит, массовые убийства вызваны разгулом политкорректности?

– Ну не совсем. Так нельзя вопрос ставить. Не только. Говоря метафорически, все это по большому счету обратная сторона американской улыбки. Побочный эффект.

– Объясни.

– Американская улыбка возникает при команде мышцам лица от префронтальной коры, то есть она по генезису рациональная. Но изображает эмоцию — и создает обратную связь по эмоции, которой на самом деле нет. Это и ведет к появлению раздвоенности. А уж вместе с политкорректностью возникает серьезная нагрузка на психику. Только представьте — у человека постоянно под ложечкой сосет, антидепрессанты много лет не помогают, а она лучится счастьем. Проецирует, так сказать, образ успеха. Каково такие рожи строить по двадцать часов в сутки? Вот многие и не выдерживают.

– А наша русская улыбка?

– Исключительно от лимбической системы, товарищ генерал. Там, где эмоции. Даже мышцы разные работают.

– В пропаганде можем использовать?

– Да вряд ли. Кто у нас сейчас улыбается-­то.

– Это верно, — вздохнул Капустин. — Американцы эти вопросы поднимают, насчет мозга и политкорректности? Исследуют?

– Так точно. ЦРУ занимается, бюджет около сорока миллионов. Пытаются понять, откуда эта напасть на них свалилась. Работают на трех томографах, на базе Стэнфорда, где у них зомби-лаборатория. Думаете, откуда мы такие детали знаем? Но тема секретная, в открытой печати сведений нет.

– Сильно от них отстаем?

– Совсем немного, товарищ генерал. Лет на пять­десять. Но уверенно нагоняем. Вот мат уже запре­тили…

– Я не про это. Я про исследования.

– А. Тут отстаем, конечно. Томографы нужны хорошие. Хотя некоторые говорят, что надо сразу на диффузионную оптику выходить. Системы «ди­-оу-­ти», как у вас в самолете. Магнитный резонанс — вчерашний день.

– Понятно… А как эта политкорректность в такую силу вошла? Кто за этим стоит? Масоны? Центральное плановое агентство? — спросил генерал Капустин.

– Про центральное плановое агентство мы вообще ничего не знаем. Только знаем, что оно есть. Мутная тема, товарищ генерал.

– Ладно, тогда потом как­-нибудь. А то у меня вылет. Что у нас еще? Ты в прошлый раз говорил, что­-то новое по кобальту?

Михайлов кивнул.

– Две идеи в ротации. Во­-первых, «Спрут­-семь»…

– «Статус­-семь».

– Да, извините, оговорился. Там уязвимое место — лодка­-носитель. Ее в гавани, скорей всего, потопят, торпеду даже не успеем загрузить. В общем, есть идея вообще убрать лодку и сделать систему автономной. Такие, знаете, подводные дроны. Морской аналог шахтного базирования. Понятно, в наших водах, на Севере. Развертывание простое — опускаем на дно готовый контейнер. Всплывать ему вообще не надо, но поднять в случае чего тоже проблем нет. Все автономное, на микрореакторах. Маршруты дронов прописаны заранее, как у крылатых ракет, на оба побережья… Где мелко, идут над самым дном, огибая рельеф. Перед детонацией боеголовка делает кавитационный разгон и выпрыгивает из воды — никто не остановит. В общем, подводный «Тополь». Это по-­любому лучше, чем на орбиту вешать. Там все видно, а здесь так спрячем, что никто не найдет. И пусть они свою противоракетную оборону хоть три раза разворачивают…

– Не моя область, — махнул Капустин рукой. — Какая вторая идея?

– Вторая еще интересней. Можно полностью решить вопрос с аравийской нефтянкой.

– Да? Это как же?

– У них там глубина залегания со ста метров — совсем близко. Или бурим дырку и закладываем изделие, или просто делаем направленный взрыв — и нефтеносный пласт становится радиоактивным. Видимо, надо будет в нескольких точках отработать. Чтобы на весь пласт. Но в целом осуществимо.

– А раньше такую возможность не рассматривали?

– Раньше предлагали саму пустыню бомбить, товарищ генерал. Чтобы нефть можно было качать только в скафандрах. А сейчас все наоборот — снаружи заражения не будет, а нефть уже не качнешь, потому что выхлоп от нее…

– Это понятно. А какой от этого выхлоп будет в смысле пиара, думали?

– Как подадим. Кобальт — это надолго, но не навсегда. Распадается со временем. Фактически сохраняем ресурсы для будущих поколений. Оливковая ветвь детям будущего… Спасти национальное достояние от выродившегося безумного режима…

– Угу, — задумчиво протянул Капустин, — это можно покрутить. Иранцам, наверно, интересно будет. Какой, говоришь, период полураспада?

– Пять и три десятых года, товарищ генерал.

– Значит, через пять лет уже все чистое?

– Нет, что вы. Это же только полураспад. Мы обычно берем срок летального заражения в десять циклов. Примерно пятьдесят лет. А полная дезактивация — это раза в три дольше.

– Пятьдесят лет… Что у нас прогнозисты дают по Америке?

– Там много всего. Главное — по демографии кирдык. Одни мексиканцы останутся. Демократии и политики в сегодняшнем смысле, скорей всего, не сохранится — кандидаты будут соревноваться, кто быстрее буррито сожрет. Ну и Антихриста ждем, конечно… Скоро уже по всем признакам.

– Эх, — вздохнул Капустин, — видишь, как оно… С мексиканцами­-то договоримся. И с Антихристом язык найдем. Нам бы только ночь простоять да день продержаться. А тут разные <…> (обсценное слово, обозначающее дурака, глупца. — Прим. ред.) под руку толкают. И советы, главное, дают. Каждая кухарка. А такой махиной о­-го­-го как осторожно управлять надо! Попробуй этим, — он кивнул в сторону окон, — объяснить, какой мир сегодня сложный… Заладили — «хитрый план, хитрый план». А план­-то есть. Только он долгий.

– Понимаю, товарищ генерал, — учтиво склонил голову референт.

Спойлер: уривок 2

"…Я берусь за собственный айпэд и, чтобы попасть на другой полюс мировой мысли, начинаю набрасывать ватный обзор по XAU (давно заметил – в те дни, когда мы в трудовой противофазе, мы любим друг друга дольше и ярче):

«Закон спроса­-предложения? Ха­-ха, не смешите мои тапочки. На «Комексе» достижимо БЕСКОНЕЧНОЕ предложение контрактов на бумажное золото, бесконечное, Аарон! Оно не ограничено ничем! Объем рынка бумажных деривативов еще в 2010 году в сто раз превысил объем рынка физического золота! В сто раз, Аарон! А с тех пор цифра только росла и росла – по некоторым сведениям, сейчас это 500 к 1! При этом «Комекс», если вы внимательно прочтете контракт, имеет право отказать в доставке физического металла и рассчитаться с вами в долларах…

О чем тут еще говорить? Золото, нефть, все мировые валюты, все ценности и все смыслы – просто «заряженные» фишки на игорном столе. Цена фишек и соотношения между ними определяются не бросками игроков, а администрацией казино. Тех, кто пытается об этом говорить, называют конспирологами.

А все «аналитики» и «философы» – это греческий хор, выходящий петь в масках, когда администрация вывешивает над зеленым сукном сегодняшний кросс­курс…

Уж я-­то знаю, о чем говорю».

Потом мои золотые надкрылья перестают гудеть, и я вычеркиваю последнее предложение. Затем, подумав еще чуть­-чуть, вычеркиваю «ценности и смыслы» и «философы» — и посылаю Сирилу мысленный поцелуй за греческий хор (хотя по сути это та же самая метафора, что «Хрусталев, машину!»). Потом мне приходит в голову мстительное выражение «долларовый жук» – еще пригодится, пригодится…

Paper bug. Duh!

Я быстро дописываю еще кусочек:

Закат доллара необратим. К нему ведет, как сказал бы Ленин, неустранимое противоречие между ролью мировых денег – и национально­эгоистическим характером монетарного регулирования, учитывающего только интересы США, а еще точнее – банкстеров Уолл-­стрита…

Сильная фраза, и суть схвачена верно. Беда в том, что мы успеем состариться и умереть, наблюдая огни этого заката. И дальше я пишу совсем другое:


Интересно, почему каждый раз, когда кто-­то пытается описать пружины, скрипящие под обивкой этого зассаного голубого дивана, его называют конспирологом? Вы что, хотите сказать, что пружин внутри нет, а скрипят Святой Дух и ценности?

Конспирология – это когда кто-­то распространяет слухи, что в замке Ротшильдов собирается верхушка мирового масонства (включая, понятное дело, нескольких высших чекистов), и они, попивая шампанское, смотрят, как голая Кристин Лагард из МВФ борется в грязи с голой Джанет Йеллен из ФРС.

Хотя и это никакая не конспирология, а просто метафора. И довольно, кстати, точная.

Мне приходит в голову, что эти постоянные и всеобщие наезды на Ротшильдов – типичный пример бессмысленной мем­-эпидемии. На самом деле, при них, во времена Bank of England, все было по­-честному. Ротшильды как раз работали с золотом, а не с фьючерсами на кишечные газы. Хотя… Может, они для того и перенесли офис на другую сторону лужи? Кто его знает…

Затем меня настигает фантомная боль и я проверяю курс XAU. Все движется как предсказано, думает Жук на моей спине. Азия скоро опять задрожит и цунами дойдет до Нью­Йорка… Нет, золото не рванет сразу вверх. Оно может даже немного просесть, потому что сперва его будут сбрасывать ETF’ы – чтобы поднять кэш для маржин-­коллов, когда акции уйдут в пике. И вот тут будет самый хороший момент войти опять. А потом… Потом…

Ах, если бы я до сих пор имел хотя бы лимон в золоте! Если бы просто сидел в нем и не двигался – несмотря на все падения и взлеты! Но ничего, ничего, шепчу себе я, что­-нибудь придумаем…

Хотя что тут придумаешь.

Затем я рассеянно читаю статью на английском, где описывается недавнее просветление биржевого брокера, заверенное тибетскими ламами: брокеру якобы приснилась Зеленая Тара (это такая тибетская богиня) и он почтительно попросил у нее совета относительно инвестиций.

Богиня сказала:

«Stay out of commodities, out of equities and out of cash» ("Выйди из товаров, акций и наличных средств").

В этот момент брокер пережил высшее озарение.

Ну да, лениво думаю я, понятно, куда гнут. Выйдите из всех видов инвестиций, медленно поднимите правую ногу, а потом поднимите левую… Но только Зеленая Тара будет поумнее этой дзэнской пурги. Золото ведь не коммодити, как его велит называть Картель, торгующий зеленой капустой. Золото – не акции. И не кэш. Золото – это изначальные деньги.

Хороший совет в нынешние времена, потому что сколько веревочке ни виться…

Потом я засыпаю, и мне снится обычный в последнее время сон – такой частый, что он уже перестал меня пугать. Я вижу огромную темную равнину, над которой правильными рядами висят тысячи круглых погремушек из сухой выдубленной кожи".

 

[Blacksmith]

Re: Виктор Пелевин

Отрывочки такие ого-го. Животрепещущие. Уже хочу читать.

 

[grim]

Re: Виктор Пелевин

Константин Зарубин:
Крайняя битва Пелевина с литературой
Рецензия на роман Виктора Пелевина «Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами»

Спойлер

Как известно, Тайный департамент по созданию Русской Литературы был учрежден при Третьем отделении еще в 1823 году, за два года до публикации первой главы «Евгения Онегина». Видный исследователь российских операций галактической закулисы Х. Б. Врунгель убедительно показал, что идея сублиматора «Русская словесность» впервые была озвучена сразу же после того, как амстердамская ложа Огранщиков Камней Сиона (ныне Universal Freedom Diamond Inc) выманила московского царя Петра Алексеевича в Европу портретами напомаженных двухметровых баб и подменила его рептилоидом.

Целью ложи тогда, как и сейчас, было перевести в пар и спустить в космос потенциал московского царства путем бутафорской европеизации, чтобы много было пшика, свиста и великодержавности, но никакой реальной угрозы англосаксонской доминанте. Насаждение «русской словесности» упоминается уже в первом плане Д’Аллеса от 1699 года. Но тогда сублиматор остался на зачаточной стадии. Как рапортовал из Петербурга агент Тредиаковский, «поелику народ в сей zone d'opération зело тёмен и грамоте ни фига не обучен, а интелихенцией тут пока даже и не смердит, за оптимальную тактику почитаю расходы на вольнодумное пиитство урезать, а душегубное возведенье пафосных столиц на гнилостных болотах всемерно развивать и форсировать».

Однако к началу XIX столетия побочные эффекты потешной модернизации вернули создание Русской Литературы на повестку дня. В непоротом сегменте российского населения забродила иллюзия собственного достоинства. Ее требовалось срочно канализировать куда надо, то есть выкачать из социально-политического дискурса и закачать в экзистенциально-эстетский.

Так возник план «Выхлоп». Его крупнейшими успехами стали проекты «Пушкин», «Гоголь» и «Достоевский» (на самом деле артели литературных негров-евреев, писавших по-французски и по-немецки с последующим переводом). После них всякое прямое, нелитературное высказывание о делах в России зазвучало неизящно, однобоко и пошло. Политическая риторика прослыла грехом против полноты жизни и разноцветья истины. Все лучшие умы России заговорили неоднозначно, иронично, полифонично, психологично, с глубоким гуманистическим пониманием Человека и талантливой демонстрацией того, что черно-белых вопросов не бывает, а рыльце в пушку у всех, причем в равной степени.

Таким образом, до начала XX века Русская Литература исправно сублимировала благородный гнев образованной части российского общества. Вместо того чтобы сочинять прокламации, учинять манифестации, отстаивать права, ограничивать самодержавие и тем повышать конкурентоспособность Отечества на беду англосаксам, русский интеллигент писал философические оды или ронял слезу на страницы очередного гениального романа о непоправимой окаянности бытия.

Лишь к 1914 году стало ясно, что спустить всю гражданскую активность в литературный пар не удалось. Эпидемия собственного достоинства приняла угрожающие масштабы. Тогда на съезде Огранщиков Камней Сиона в Баден-Бадене было принято решение устроить мировую войну и под шумок перезапустить шутейную модернизацию России в особо живодерском варианте.

Как отмечает историк Ш. Щ. Арцыбашев-Зельдовский, после 1917 года основной задачей так называемого «советского искусства» рептилоиды считали повышение эффективности живодерства. Однако Особый подотдел НКВД (в дальнейшем входил в структуры МГБ и КГБ) никогда не прекращал хранить и углублять высокие гуманистические традиции Русской Литературы. Такие проекты, как «Мастер и Маргарита», «Москва — Петушки» и «Довлатов», успешно поэтизировали и метафизировали новый извод рептилоидной власти в глазах русских интеллектуалов, представляя советский режим стихийным проявлением извечной манихейской борьбы Света и Тьмы в душе каждого человека.

Не вызывает сомнений, что работа по выхлопу русской мысли в литературу продолжается и сегодня, пускай и в более скромных масштабах, нежели в XIX или даже XX веке. После второго перезапуска московской операции (1991 год) закулиса внесла коррективы в окучивание недобитой публики, мыслящей по-русски. Ставку сделали на культивацию Тотального Цинизма в рамках политики Тотального На(ЦЕНЗУРА)лова. При этом было учтено, что некоторым тонким натурам под цинизм требуется мировоззренческая прокладочка, иначе у них кошки ауру скребут. Смысловое томление именно этой целевой аудитории уже двадцать лет удовлетворяет проект «Пелевин».

К сожалению, достоверной информации о структуре проекта «Пелевин» чрезвычайно мало. Зачастую специалисты по новейшей истории закулисы довольствуются слухами. Тем больший ажиотаж вызвало появление в сети аудиофайла с беседой между куратором и участниками проекта. Разговор состоялся вскоре после выхода новой книги «Пелевина» «Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами». По всей вероятности, кто-то из огранщиков среднего звена слил эту запись WikiLeaks в рамках аппаратной борьбы за финансирование в Universal Freedom Diamond Inc.

Лишь один из участников беседы поддается однозначной идентификации. Это генерал ФСБ Михаил Кабачков, оберштурмбан-рептилоид и полисексуальный трансгендер, о связи которого с «Пелевиным» эксперты подозревали с начала нулевых. Он разговаривает с тремя оперативницами (очевидно, авторками «Лампы Мафусаила»), обращаясь к ним по кодовым кличкам: «Кристева», «Батлер» и «де Бовуар». Разговор идет на иврите с вкраплениями английского и русского. Русский перевод приводится в сокращении.

(Примечание переводчика: «Вы», которое говорят авторки Кабачкову, — форма множественного числа, а не вежливого обращения. Сам Кабачков также говорит о себе во множественном числе.)

КАБАЧКОВ (смеясь): Are you fucking kidding me? (Что-то оглушительно шлепается на ровную поверхность неподалеку от записывающего прибора.) «Ознако-о-о-омьтесь, Миша...» Когда мы это будем читать? У нас пятнадцать минут на весь ваш постмодернизм. Нам еще в Крым сегодня лететь — там, сука, градус ватности упал на два с половиной процента. Так, Батлер, давай, быстро-быстро, в общих чертах. Что по целевой аудитории? Кто фокусный читарь?

БАТЛЕР (прокашливается): Читарь стандартный, индексированный по 2016 году. Пол мужской, медиана по возрасту двадцать шесть, высшее и незаконченное высшее, планктон офисный или планктон типа «ай-ти», характер «ищущий», медиана по цинизму семьдесят восемь стандартных единиц из ста…

КАБАЧКОВ: Семьдесят восемь? Чего так низко берете? Девяносто пять же было в начале нулевых.

БАТЛЕР: Так вот же я про индексацию и говорю. Поколение выросло свежее, Миша. Постсоветское. Подлинных ценностей хочет, не важно каких. Нужен тонкий подход.

КАБАЧКОВ: Понятно. И в чем там тонкость, Кристева?

КРИСТЕВА (пренебрежительно): Да какая это тонкость... Батя героя вставила для сопереживания. Чтобы читарь мог с ним identify — как это на иврите?

БАТЛЕР: «Отождествляться».

КРИСТЕВА: Вот-вот, отождествляться.

БАТЛЕР: Я русского дворянина образца XIX века вписала вторым рассказчиком. Можайского. Тут, Миш, двух зайцев одним ударом: он и на человека похож, и весь прогрессивный дискурс через него можно так невинно обосрать, что никакая радфем не придерется.

КАБАЧКОВ: Какая еще радфем? Среди пелевинских читарей? Откуда, for fuck’s sake?

БАТЛЕР: Ну, может, и не прямо так уж радфем. Но поймите, Миша: на одном фокусном читаре сегодня далеко не уедешь. Ваш же отдел и недоглядел, Миша. Слишком много протофеминисток развелось среди активного населения в городах-миллионниках. Раньше-то они «Пелевина» глотали за милую душу, что твоих Стругацких: всем побоку было, что там ни одной человекообразной женщины на все собрание сочинений. А теперь этому протофему уже смутно западло беллетристику читать про п(ЦЕНЗУРА)офашизм и ужасы политкорректности, если гетеропенис пишет. Гнильцу они чуют. Мы сейчас для этой группы отдельный проект готовим, с бритой женской авторкой в темных очках. Но запуск не раньше весны. Так что пока в рамках «Пелевина» обнимаем необъятное.

ДЕ БОВУАР: Батя дело говорит. Кристя, конечно, тоже права, что слишком очевидный ход с Можайским этим. Но, Кристя, ты сама-то подумай головой: про что нам еще «Пелевина» писать? Про женщин, что ли? Его ж тогда ни один фокусный читарь и до середины не дочитает. Мы, вон, скрепя сердце, маскировочного гея вставили в первую часть, чтобы нюх протофеминисткам отбить. Так и то гетропенисный читарь уже стонет на форумах: «Я не гомофоб, но, по моему мнению, не стоит скатываться в абсолютную рыночную конъюнктуру!»

КАБАЧКОВ: И что, сильно стонет?

БАТЛЕР: Да нет, не сильно. Мы боялись, хуже будет…

КАБАЧКОВ (задумчиво): Это плохо, что не сильно. Не дорабатываем мы, не дорабатываем... Щас, сестрички, звоночек сразу сделаю на этот счет…

[Телефонный разговор с агентом Милоновым, полный воркования и воздушных поцелуев, опущен.]

Так, все, пардон. (Шуршат бумажки.) Где мы там с вами галочку еще не поставили… Философия. Что с философией у вас? Буддизм все? Эзотерика? Квасной марксизм конспирологический?

БАТЛЕР (несмело, после неловкой паузы, заполненной ерзаньем на стульях): Кристи аналитической добавила…

КРИСТЕВА: Потому что аналитическая в тренде! Кому сегодня на фиг буддизм нужен? Я тебя умоляю. Буддизм — это как про превед-медвед шутки шутить.

КАБАЧКОВ: В смысле, «аналитическая»?

БАТЛЕР: Ну, философия сознания, свобода воли, инкомпатибилизм, интерпретация квантовой механики — вот это все… Чалмерс, Сёрл, Стросон, Хью Эверетт...

(Пауза.)

БАТЛЕР (еще более несмело): Я предупреждала, что аналитическую надо согласовывать… Она же критическое мышление развивает и все такое… Такие тренды душить надо в зародыше, а не в «Пелевина» вставлять…

КАБАЧКОВ (нарочито спокойным голосом): Хорошо. Мы... Сами посмотрим… (Громкое постукивание пальцем рядом с микрофоном.) Почитаем, что вы там нафилософствовали…

ДЕ БОВУАР (явно пытаясь разрядить обстановку): Почитайте, почитайте обязательно, Миша. Вы же быстро читаете. Как раз пока в Крым летите. Мы с девочками старались. Такой язык хороший сделали! Такой образ автора разработали для говнокритиков! Вам понравится. Обещаю!

КАБАЧКОВ (с плохо скрываемым любопытством): Что еще за образ?

ДЕ БОВУАР: Крайняя битва писателя с языком! Представьте, Миша: автор, который может сказать все, не говорит ничего. Его проклятие — невозможность художественного высказывания в эпоху постпостпостмодернизма. Он же у нас теперь не просто отшельник. Он, Миша, у нас Холден Колфилд русской литературы! Повторяться ему противно, придумывать новое — слишком очевидно. Рассказать связную историю, не проблевавшись от пошлости художественного текста как такового, у него выходит лишь языком русской классической прозы и советской трэшевой фантастики. Он страдает, он стряпает романы-матрешки с пятерным дном, он бы и рад не писать или писать плохо, но физически не может ни того, ни другого, потому что он Самый Настоящий Русский Писатель начала XXI века, и никто не встанет на его место. По крайней мере, пока мы нашу авторку бритую не запустим весной. Какая высокая трагедия! Правда же, Миша?..

(Пауза. Кто-то громко всхлипывает.)

КАБАЧКОВ (то и дело сморкаясь): Недурно… Весьма недурно, сестрички… Мы думаем даже, не надо на говнокритиков такую хрень расчудесную тратить… Есть у нас для таких случаев один штатный изобразитель пылкой либеральной искренности в «Снобе»… Он не пишет обычно рецензий… У него от всего сердца получится… Щас, дайте-ка я сразу еще один звоночек сделаю…

(Конец записи.)

 

[олег в.]

Re: Виктор Пелевин

опять хуйня. когда я уже перестану надеяться на возвращение Пелевина 90-х (

 

[Anandamid]

Re: Виктор Пелевин

олег в., Я уже с 2000 года оставил - его как доппельгангером каким-то подменили.

 

[олег в.]

Re: Виктор Пелевин

или группой литнегров

 

[Anandamid]

Re: Виктор Пелевин

Борхес бы об этой подмене написал был лучше всех, если был бы жив. Уж он - то интересную историю придумал бы.

 

[Anandamid]

Re: Виктор Пелевин

Наконец мизинец Будды вышел.

Добавлено в 19:23 / Предыдущее сообщение было написано в 15:02

В общем, полная хуйня. Петр, вы в лубянской больнице, моя фамилия Смирнофф, я буду делать вам очень больно, мне нужны показания. Напомнило такую же уебищную экранизацию Преступления и наказания с Хертом в роли следака начала 90х. Они думали, что если вокруг все будет серым и обшарпанным, люди бледными, хмурыми и бедно одетыми, и все под колпаком уКИДЖИБИ- это будет рашка. К Пелевину эта халтура никакого отношения не имеет.

 

[олег в.]

Re: Виктор Пелевин

остання книжка окей, технічно гарно написана, а останнім часом у нього реально поганенькі виходили, навіть айфак, який мені особисто дуже сподобався, поки що ще не дочитав, правда, але задоволення отримую.
нічого нового, все ті ж жарти, містика, масони, тіпа буддизм, кгб і інтернет сленг, але норм. слухаю в аудіокнизі, звикання жодного.

Добавлено в 23:12 / Предыдущее сообщение было написано в 21:23

єдине що, я хоч і розумію, що це його така бондіана, але він доїбав спецслужбам хуй сосати

 

[Gale]

Re: Виктор Пелевин

Если перечитывать Пелевина, будучи более-менее глубоко знакомым с практикой и теорией ваджраяны - открывается дополнительный слой жесткого стеба. Перечитываю Поколение П, вижу сколько ржаки пропустил

 

[олег в.]

Re: Виктор Пелевин

а чо там? введи, так сказать, в експрескурс діла, теж недавно переслуховувати почав

 

[Gale]

Re: Виктор Пелевин

ну так сходу все не помню.
например, когда Татрский спрашивает Гирееева "чо за закорючка? а, єто - хум. я так путешествую" - это отсылка к реальной практике со слогом хум. Или вообще, что ритуал Иштар по факту - калачакра-тантра вид в профиль.

Добавлено в 14:36 / Предыдущее сообщение было написано в 14:34

Про фрисби с синим хумом, который дает заслуги - тоже чисто ваджраяснкий прикол, который хуй объяснишь, чо там смешного человеку далекому от тибетского буддизма.

 

[олег в.]

Re: Виктор Пелевин

треба прослідкувати зв'язок між хум і індоєвропейським хм

 

[Anandamid]

Re: Виктор Пелевин

Пелевин нулевых это как Гайдай 80х или того хуже Рязанов 90х-00х - не чувствует время, не знает, как адекватно его отобразить, цепляется за второстепенные сиюминутности, которые очень быстро устаревают.

 

[олег в.]

Re: Виктор Пелевин

Rhodíola rósea, ми про це кількома роками і повідомленнями вище вже говорили :))
правда в той час він, крім хуйні, ще "кормление крокодила Хуфу" і "некромент" написав - дуже гарні оповідання