Re: Кого мы читаем
Примечательный во всех отношениях фильм Питера Фаррелли «Зелёная книга» спровоцировал бурные дебаты среди поклонников виски занятной деталью- любовью пианиста Дона Ширли к «Cutty Sark». Является ли эта приверженность человека столь утончённого сорту, при всех достоинствах известного некоторой резкостью, остроумным драматургическим указанием на подспудное влечение героя к грубым развлечениям или же обычным продакт плейсментом? Вне зависимости от заключения, к которому придут люди более осведомлённые, я хотел бы заметить, что эта марка, как и положено шотландскому виски, с литературой связана ещё в большей мере, чем с кинематографом.
Впрочем, связи с изящной словесностью несколько опосредованы, поскольку виски назван в честь знаменитого чайного клипера. Клипер воспет Иваном Ефремовым в одноимённом произведении, которое можно отнести к числу лучших у этого наиболее значимого советского фантаста достругацкого периода. Лишённая не только всяких элементов фантастики, но и столь услаждающих читательское существование пиратов, океанических чудищ и морских баталий (за исключением превосходного эпизода с тонущим пароходом и немецкой субмариной), эта повесть трогает и захватывает воображение вдохновенным ностальгическим гимном парусному флоту, чьей лебединой песней предстают свершения «Катти Сарк» и её команды. В своё время чтение «Катти Сарк» развеяло мой скепсис относительно попадающейся информации, что её опубликованный на английском перевод привёл к созданию общества по сохранению судна и дальнейшему превращению клипера в музей.
При этом наиболее проникновенные строки посвящены не паруснику, а героине, именем которой он назван- ведьме Нэнни (у Ефремова Нэн) Короткая Рубашка, Nannie Cutty Sark. У Ефремова это воплощение женской привлекательности со старинной картины напоминает судовладельцу (иных мог бы удивить столь выразительный и симпатичный у классика соцреализма образ капиталиста, кажущегося сухим и надменным, но в действительности чуткого к прекрасному и ранимого, словно Сомс Форсайт) о бойкой красавице-служанке, в которую он был влюблён в юности, о которой вспоминал всю жизнь, но не отважился даже на ухаживания.
Очевидно, Ефремов не знал, что Нэнни Катти Сарк придумана не художником, а поэтом. «Тэм О'Шентер» Роберта Бёрнса повествует о бравом шотландском фермере, в буквальном смысле допившемся до чёртиков. Глухой ночью возвращаясь из города на свою ферму- после соответствующих возлияний в ознаменование удачного базарного дня, -он заглянул на шабаш в заброшенной церкви, где его внимание привлекла отплясывающая среди древних старух, рогатых чертей и щелкающих костями скелетов хорошенькая юная ведьма, чья рубашка была слишком коротка, чтобы прикрыть стройные ноги. Её особенно обворожительное па вызвало у Тэма одобрительный возглас «weel done, Cutty-sark!». Как это обычно и бывает, приступ вожделения к демонической девице едва не стоил ему головы- исчадия тьмы, обнаружив непрошеного свидетеля вечеринки, с воем устремилась на его поимку, намереваясь украсить шведский стол ломтями человечины. К счастью для Тэма, его кобыла Мэг не сплоховала и быстро перемахнула через мост над рекой, а, как известно, нечисть не может преодолеть проточную воду. Однако красавица и чудовище Нэнни, самая прыткая среди сатанинского сборища, успела ухватить бедняжку Мэг за хвост- и осталась с пучком конского волоса в руке.
Эта поэма является лучшим в истории литературы произведением о той одиссее, в которую не однажды приходится отправляться большинству из нас, когда, в разгар весёлых посиделок, дружеских возлияний, увлечённой болтовни и флирта мы вдруг задумываемся о грустящей в одиночестве Пенелопе (ворчащей и беспокоящейся супруге, тревожащихся родителях, несделанной работе, холостяцкой постели)- и преисполняемся почти невыносимого желания оттянуть момент возвращения, получить от этого вечера то, что недоступно нам в нашей повседневности. На своём неверном пути, в зыби алкогольных паров и света разбитых фонарей, на кухнях, в пивных и в подворотнях мы сталкиваемся с орудующими в ночном мраке сциллами и харибдами, с коварными цирцеями и кроткими калипсо, но в конце концов добродетель вновь одерживает неуверенную победу. Мы закрываем за собой родную дверь, словно heroic Tam, оставивший за проточной водой прекрасных ведьм и кровожадных бесов, спасённый от верной гибели старой кобылой, в которой угадывается воплощение той праведности, что рождена скорее нерешительностью и трусостью, чем подлинно христианским смирением, воздержанием и заботой о близких.
Замечу, что знакомым с первоисточником едва ли покажется особенно удачным решение назвать судно в честь особы, которая «умела корабли пускать на дно («...perish'd mony a bony boat»)». Но, с Божьей помощью, от героини Бёрнса судну досталась быстрота, а не её скверные наклонности.
Тем же, кто собирается отметить сегодняшний Burns supper не только чтением произведений великого шотландца, но и распитием любимого им виски- «Cutty Sark» или любого другого, -напомню, словами Бёрнса и его лучшего переводчика Самуила Яковлевича, о должной осмотрительности:
...Ilk man or mother's son, take heed:
Whene'er to drink you are inclin'd,
Or cutty-sark run in your mind
Think, ye may buy the joys o'er dear
Remember Tam o' Shanter's mare.
...Но если кто-нибудь из вас
Прельстится полную баклажкой
Или короткою рубашкой, —
Пускай припомнит град, и снег,
И старую кобылу Мэг!
P.S. Рассказывают, что прототипом Тэма стал Дуглас Грэм, хозяин фермы Шентер, который в один прекрасный день отправился на рынок с плодами своей земли. Торговля оказалась весьма успешной, так что Дуглас сумел знатно погулять, не только пропив выручку, но и потеряв берет, а также не уследив за лошадью (хроники умалчивают, звали ли её Мэг), которой его собутыльники смеха ради выщипали хвост. Чтобы смягчить гнев супруги, он пояснил свои несчастья встречей с нечистью, пытавшейся его сожрать, но в результате довольствовавшейся хвостом злополучной кобылы. Учёные мужи, авторы диссертаций о британской поэзии и специалисты по шотландским древностям, до сих пор не могут прийти к единому мнению, стала ли история Дугласа Грэма источником для поэмы или, напротив, была выдумана современниками Бёрнса в качестве пояснения к ней.
P.P.S. Общеизвестно, но не лишне напомнить, что виски «Катти Сарк» приобрёл популярность в Соединённых Штатах в эпоху Сухого закона, с чем связана одна из версий происхождения идиомы, знакомой нам по фильму с Ким Бэйсингер. Отважный капитан Уильям МакКой доставлял страждущим американцам ящики с этой маркой с Багамских островов. Его сноровка, достойная капитанов прославленного клипера, и добросовестность- в отличие от многих поставщиков, он не позволял себе подсовывать вместо благородного напитка дрянную бормотуху, -привели к появлению в среде бутлегеров фразы, указывавшей на высокое качество товара: «Real McCoy».
